переделать, потому что недовольна результатом. Но времени нет. Пора сдавать работу и ожидать мнения жюри.
Этот процесс очень долгий. Пока они совещаются, осматривая каждую работу, мы сидим на специально отведенных местах. Я хотела сесть с Кириллом, но место рядом с ним заняла какая-то девочка, и я решила не мешать.
И вот объявление результатов. На сцену выходит организатор с холстом в руках.
— Общим голосованием, почти единым мнением, среди талантливых студентов мы выбрали только одну работу, которая поразила нас! — он наконец-то разворачиваеткартину к нам, и я столбенею. — Кирилл Толмацкий. Ваша идея нарисовать спящую девушку с волосами, плавно переходящими в сказочный лес, нам очень понравилась. Конечно же, есть недочеты! Но сама идея! Поаплодируемюному творцу!
Я не могу хлопать. Я ничего не могу. Потому что чувствую, что теряю связь с реальностью. Потому что это была моя идея. Идея, которой я поделилась с Кириллом, но он сказал, что она не подходит. Что недостаточно отражает тему и слишком проста. А сам взял ее. Своровал. Выдал за свою… И победил. И меня сейчас мучит только один вопрос — зачем? Зачем он это сделал?! Так поступил со мной!
Глава 20
Все поздравляют победителя. Хлопают ему. Словно это его заслуга. Его идея. Сжимаю кулаки. Одновременно хочется содрать с него эту улыбку, которую он сейчас натянул на себя, принимая рукоплескания, и, наоборот, плакать, оттого, что это ничего не изменит. Он украл мою идею, сказав, что она не подойдет, «слишком скучно».
Организаторы просят его подняться на сцену, чтобы вручить маленький кубок. Все хлопают, аплодируют, кроме меня.
Когда его отпускают, то я не выдерживаю. Иду прямо к его столу.
— Зачем?.. Зачем ты это сделал?! — почти кричу, но нас никто не слышит, потому что в зале включили музыку.
— Что сделал? — он вопросительно пожимает плечами, словно не понимает ничего. Делая вид, что не понимает.
— Ты сказал, что эта идея не соответствует концепции конкурса. Что мне не стоит ее использовать! А самиспользовал ее! — руки начинают трястись от злости.
— Я просто решил, что она не так плоха, как показалось на первый взгляд, — он собирает краски.
— И поэтому решил украсть ее у меня! — я все же не выдерживаю, и краска летит на пол, марая паркет и нашу обувь, но мне плевать. — Это не твоя победа, слышишь! Это ворованная победа!
— Я бы не стал разбрасываться такими громкими словами! — наконец-то с него слетает эта маска хладнокровия, и я вижу его истинное лицо. Там алчность и жестокость. Он прекрасно знал, что делает.
— Это не громкие слова, это правда!
— Для тебя. Я реализовал эту идею, я выиграл. Не ты! Твои обвинения пусты, Соня! — выдыхает он, качая головой и смотря с превосходством.
Кирилл прав. Я ничего не докажу.
Даже не осознаю, как моя рука поднимается в воздухе. Миг, и ладонь обжигает болью. Щека парня краснеет, он сам не сразу понимает, что случилось. Когда его рука поднимается в ответ, зажмуриваюсь, ожидая удара. Но его не следует. Происходит кое-что другое.
Алан. Он тут, рядом. Сжимает занесенную руку Кирилла, останавливая парня. Окидывая его свирепым взглядом.
— Что за… — Кирилл и правда не понимает, что происходит, но Алан быстро перебивает его, почти рыча.
— Рот закрыл, сука! — он так встряхивает Толмацкого, что тот ойкает. — Еще раз дотронешься до нее…
— Так а где же наш победитель! — слышу голос заведующего кафедрой.
О нет, я не хочу, чтобы они видели меня, нас…
— Алан…
Мужчина понимает меня без слов, кивая. Яразворачиваюсь и быстро ухожу, чувствую, что на глазахуже появляются первые слезинки. Когда я добегаю до нашего номера, они уже градом льются по лицу. Руки дрожат, и я не с первого раза попадаю в замочную скважину. Но когда это делаю, то с грохотом захлопываю дверь. Мне обидно и больно. Понимаю, что я сама позволила вору украсть мою идею, преподнеся ему ее на блюдечке. Но я думала, что Кирилл — мой друг, хотя признаки того, что это совершенно не так, были. Сейчас я прокручиваю в головевсе моменты и понимаю, какой же я была дурой. Очередной всхлип срывается с моих уст. А потом я слышу шуршание и сильные руки обнимают меня со спины, прижимая к горячему телу.
— Котенок… — хриплый шепот Алана.
Поворачиваюсь к его груди, вдыхаю его запах. Так мне становится легче.
— Это… это была моя идея… он… он просто украл ее! — и опять я не могу сдержать слезы. Пачкаю ими футболку мужчины. Но отстраниться не могу, да и он не отпускает.
— Я знаю, — спокойно произносит он.
— Знаешь?! — вскидываю голову, смотря на него без понимания.
Откуда он знает? Ведь я не говорила ему.
— Он сам сказал, да и, когда представляли работы, я не поверил, что это его. Видно сразу, когда человек талантлив.
— А я не знала, что он так поступит, — говорю почти шепотом. — Он сказал, что это плохая идея. Что нужно придумать что-то другое. И я поверила…
Опять давлю в себе очередной всхлип.
— Успокойся, Котенок, воспринимай это как урок, который ты прошла. Никогда не сомневайся в своих идеях. Даже если они и правда плохие. Некоторые творцы стали великими, потому что не слушали мнения других. У них было свое виденье, и оно было уникальным, оно прославило их. И ты никогда не должна сомневаться в своих идеях.
— Угу, надо было посоветоваться с тобой, а не с ним, — мне и правда становится легче. Алан прав, это опыт. И он тоже нужен.
— И это в том числе, мне было бы приятно, — я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. И мне самой становится тепло на душе.
Потихоньку я успокаиваюсь. Алан уговаривает меня не думать об этом. Потому что бумеранг Кириллу обязательно вернется.
— Теперь я потеряла и друга, — говорю с горечью.
— А он был им? — спрашивает Алан.
И тут я вспоминаю ситуацию с клубом. Ведь парень даже не извинился тогда. Просто вел себя так, будто ничего не произошло.
Вечером по плану у нас концерт в честь победителя, но Алан предлагает мне сходить куда-нибудь в город, ну, скорее, в деревню рядом. Я соглашаюсь, не хочу видеть Кирилла и того, как его поздравляют.
Недалеко от санатория расположилась небольшая деревенька старинного типа, с красивым видом на речку. Мы размещаемся на ее берегу на пледе и наслаждаемся закатом, болтая о разном. Оказывается, с Аланом очень интересно, он знает много историй, но и одновременно он внимательно слушает
