Гущин стал смотреть в окно.
— Все переживали, конечно. Честно — были в шоке… Радист Сапин сообщил в нашу часть о преступлении… Фарафа говорит, мол, давайте, мужики, берите паек и дуйте на работу. Служба, как говорится, службой… Еще никто не уехал, а в обед Степушкин вот с такими глазами влетает в канцелярию и орет: «Васина зарезали!»… Тут, сами понимаете, уже никто никуда не поехал.
— А вы в обед были в канцелярии?
— Да, играл в шахматы с Пастуховым.
— Значит, в момент убийства вы были в канцелярии?
— Получается.
— А кто с вами?
— Только Пастухов.
— А где остальные находились?
— Не знаю.
Интересная картина! Александра заносила ответы Гущина в файл, а сама думала, что придется опросить всех еще раз. Если установить, кто и где находился в момент каждого убийства, можно будет легко отсеять тех, у кого будет неоспоримое алиби. И круг подозреваемых сузится.
Она поймала себя на мысли, что уже не думает об угнанном вертолете, а старается вычислить убийцу. Как только она его вычислит, сразу появится ответ — есть связь между смертями на базе и угнанным вертолетом или нет.
— Что ж, сейчас вы можете идти отдыхать, но чуть позже мы продолжим. Я кое-что выясню у других офицеров, и тогда мы обговорим некоторые моменты более детально.
Александра почувствовала невероятную усталость от нудных допросов. Майор Гущин ушел. В канцелярии противно вились у окна маленькие мошки и несколько комаров. Она сжала лоб рукой и тяжело вздохнула.
Теперь прочь из канцелярии на улицу, на свежий воздух.
В дверь постучали.
— Да. — Александра подняла глаза.
— Разрешите? — заглянул с улицы удивленный Вепрев. — Товарищ следователь, вас вызывают ваши коллеги в домик Степушкина.
— А что там? — У Александры было только ощущение усталости.
— Они Степушкина арестовали…
Вепрев, немного лебезя («пожалуйста, здесь осторожнее, здесь неровность»), проводил Александру к домику Степушкина. У строения, бесцельно глазея по сторонам, переминался, покуривая, полковник Синицын.
Александра вдруг обомлела — автоматы! В канцелярии оружие осталось совсем без присмотра. А все эти сотрудники базы (метнула взгляд на Синицына, который, показательно отвернулся) народ опасный.
— Петр Сергеевич, — посмотрела на Вепрева Александра. — Мы с вами совсем не подумали об автоматах. Ушли просто так.
— Да, это прокол, — согласился Вепрев и напрягся, осознавая всю опасность возникшей ситуации.
Александра как можно доверительнее (а кому еще здесь доверять, кроме Пети и Вани, — только Вепреву, прилетевшему вместе со следователями) попросила:
— Петр Сергеевич, прошу вас, бегом туда — в канцелярию и возьмите оружие под охрану.
— Понял. — Тут же майор заспешил прочь.
Александра секунду смотрела вслед Вепреву, потом повернулась к Синицыну, с показным любопытством оглядела его, но, ничего не спросив, вошла в домик.
Степушкин сидел на заправленной кровати, на его запястьях красовались наручники. Хмурый Ваня Купчик курил, прислонившись к стене. На табуретке лежала медвежья лапа.
— Ого! — Александра несказанно удивилась.
Такого она никак не ожидала.
Степушкин опустил голову. Руки его чуть подрагивали.
— В его домике обнаружили, — кивнул на лапу Ваня. — Та самая. На когтях лак облупился. Ей скребли.
Александра тяжело вздохнула — час от часу не легче.
Она опустилась на стул. И тут же вскричала возмущенно:
— Степушкин! Вы с ума сошли! — Потом добавила спокойно: — Откуда у вас лапа? Вам ее подбросили?
Ваня тут же возмутился:
— Что ты его выгораживаешь?!
Он нервно стряхнул пепел с сигареты прямо на пол.
— Степушкин, ты попался с поличным. Твоя лапа, капитан? Ведь твоя?!
Степушкин кивнул, не поднимая глаз.
Ваня констатировал:
— Видишь, Александра, сам признается… Все, дело можно закрывать… Сейчас учиним допрос по всей форме: зачем убивал и пытал, куда спрятал взрывчатку, похищенную со склада, и домой.
— На чем домой?! — взорвалась злостью Александра от показной тупости Вани. — Вертолет взорван, связи с материком нет… Когда они нас хватятся?!
Переведя внимание от раздосадованного Купчика на Степушкина, зло хрипя, потребовала:
— Рассказывайте, Степушкин. Рассказывайте, а то мой коллега сейчас быстро на вас все повесит! А это пожизненное…
— Александра! — Ваня возмутился. — Чего ты добиваешься?
— Ваня, помолчи… Пусть он расскажет. А добиваюсь я правды… Если поверить в виновность Степушкина, до завтра мы можем не дожить…
Такой взгляд на ход дела Ваню возмутил (он желал все раскрыть быстро и просто, как велело начальство), он демонстративно раздавил пальцами окурок сигареты, бросил его на пол, сказал, не скрывая своего раздражения:
— Как знаешь! Я напишу собственное обоснование.
— Пожалуйста. Но теперь помолчи.
Александра встала со стула, заложила руки за спину. Строго взглянула на недовольного Ваню. Чего она добивалась тирадой о непричастности Степушкина к убийствам? Правда, чего? Она ведь не верила в его полную невиновность. Тогда что?
— Рассказывайте, Степушкин. Капитан Купчик, раскрывайте ноутбук и ведите протокол допроса.
Ваня, несмотря на свое недовольство, тут же включился в работу — сел у маленького столика, раскрыл ноутбук, вывел на экран протокол допроса, ввел данные Степушкина.
Степушкин, ежась под злым взглядом Александры, которую он только что обманул, заявив, что лапы пропали, произнес тихо:
— Я украл эту лапу у Игина.
— Зачем? — напирала Александра голосом.
— Пошутить захотел.
Это уже было совсем запредельным хамством! Сидит, показательно боится и тут же ерничает, глумится над следователями… Так ли прост этот Степушкин?!
Александра заявила агрессивно:
— Бросьте, Степушкин. Я сыта по горло вашими баснями о шутках. У вас на базе какая-то эпидемия шуток, если вам верить. Говорите прямо — вы убивали людей?
— Нет… Не я…
Что-то очень спокойно сказал. Александра уже начинала сомневаться в своих предположениях о непричастности Степушкина к убийствам. Главным ее ощущением было удивление — неужели она так ошиблась в Степушкине?
— Как же медвежий след? — спросила она.
— Может, его делали той, другой лапой, похищенной у Фарафы.
— Мы это проверим.
