Она подошла вплотную, излучая будоражащий запах пряных, чуть горьковатых духов.
— Уж лучше грешной быть, чем просто грешной слыть…
Губарев растерялся. У него никогда не было таких ухоженных, раскованных, дорогих женщин. Да и вообще он не имел донжуанского опыта и не знал, как сейчас себя вести. Сдернуть халат? А вдруг она вовсе ничего такого не имеет в виду? Вдруг она оскорбится? Ведь она умеет быть строгой!
— Как поправить? — хрипло спросил он.
— Очень просто. Сделать так, чтобы ущерб моей репутации был оправданным… Не люблю напраслины…
Она села к нему на колени, халатик вроде сам собой распахнулся. Тело действительно было голым. Андрей увидел белую кожу, маленькую грудь, складки на животе, коротко подстриженный лобок. Теперь сомнений не было: первое впечатление оказалось верным.
* * *
Телефон звонил требовательно и угрожающе. Может быть, такое впечатление создавалось оттого, что низкий звуковой сигнал сменялся гулом вибровызова, напоминающим недовольное рычание опасного зверя. А может, все дело в том, что это особый телефон, с ним нельзя расставаться, его нельзя выключать, даже из рук выпускать нельзя! А сейчас он валяется в кабинете, где-то около узкого дивана, рядом с красным спортивным костюмом, в то время как его непутевый хозяин развалился в другой комнате на широкой кровати.
— Сейчас принесу! — Марго быстро вскочила и, сверкая розовыми пятками, бросилась в соседнюю комнату.
Андрей расслабленным взглядом ласкал ее точеную фигурку. Узкая спина, выраженная талия, округлая попка, стройные ноги… Совершенно неожиданно в голове мелькнула вертевшаяся накануне мысль, но сейчас он поймал ее за хвост и даже вскочил от внезапного озарения: радон надо загнать в магистральную трубу! Марго уже бежала обратно, зажав в миниатюрной ладошке черный сдвижной «Самсунг». И надо сказать, что спереди она выглядела не хуже, чем сзади.
— Что с тобой? Что случилось? — среагировала Марго на его встрепанный вид и протянула трубку.
Не отвечая, он сдвинул крышку и поднес аппарат к уху.
— Да, слушаю!
— Спали, Андрей Васильевич? — добродушно пророкотал в трубке голос Баданца. — Ничего, знаю, что вы по ночам трудитесь… Как продвигается работа?
Андрей обнял Марго за талию, прижался лицом к гладкому животу, погладил слегка шероховатые ягодицы.
— Неплохо, Виктор Богданович! Как раз сейчас придумал всю схему. В момент вашего звонка. Теперь надо довести ее до ума: отшлифовать, обсчитать, проверить…
— Раз так, пиши меня соавтором! — хмыкнул Баданец. И деловито спросил: — Сколько времени уйдет на проверку?
Гений жадно нюхал белую кожу вокруг аккуратно вдавленного пупка, а рука самостоятельно изучала самые сокровенные места податливого женского тела.
— Два дня, думаю, хватит.
— Годится. Тогда послезавтра встретимся. Хочу познакомить вас со своими компаньонами. А потом нам предстоит серьезная встреча. Очень серьезная. На самом высшем уровне. Вы меня понимаете?
— Конечно!
— Вот и отлично. Как Маргарита Викторовна? Заботится о вас? Помогает?
Андрей выдернул ладонь из горячей влажной промежности. Ему показалось, что Баданец все видит. В принципе, так оно и было. Замаскированные веб-камеры передавали изображение на экран ноутбука, стоящего на столе у генерального директора «Потока», и тот, саркастически подняв правую бровь и ухмыляясь, наблюдал за происходящим в пятом «люксе».
— Очень хорошо помогает! — искренне произнес Губарев. — И заботится. Она высококлассный специалист!
— Ну и замечательно, — одобрил их общий работодатель. — Все это входит в контракт. Желаю успеха!
Губарев крепче прижал Маргариту, поцеловал ее в грудь и почему-то шепотом сказал:
— А ведь я, кажется, решил поставленную задачу. Когда смотрел на тебя голую… Вовремя — через несколько дней у меня будет встреча с Президентом!
— Не забудь назвать ему имя своей Музы! — вполне серьезно ответила она и опрокинулась на кровать в позе, явно не подходящей для сна или просто отдыха. — Когда отказываешься от стандартов и подходишь к проблеме с другой стороны, тогда все получается! Я всегда так говорю.
— Сейчас, пожалуй, я тебя послушаюсь…
Андрей взял ее за бедра и начал переворачивать на живот.
— Да я не в этом смысле…
Маргарита со смехом вроде бы вырывалась, хотя на самом деле охотно принимала нужную позу.
— Вот сучка! — прокомментировал Баданец в своем офисе. — Парню работать надо, а она отвлекает!
* * *
«Поток» был очень серьезным и богатым концерном. Кроме производственных активов, баз отдыха, самолетов, автомобилей и квартир, у него имелась собственная футбольная команда, стадион с королевской VIP-ложей и состоятельные могущественные друзья, которые эту VIP-ложу с удовольствием посещали.
— Передачу! Передачу давай! — неистово кричал солидный седовласый джентльмен, фотографии которого Губарев неоднократно видел в газетах.
— Сазон, бей! Молоти в «девятку»! — переживал другой, с дергающимся веком, из-под которого иногда выкатывалась слеза. От него исходила тяжелая волна временно нейтрализованной угрозы. — Э-эх, мазила!
Угроза исходила и от молчаливого человека с плоским лицом степняка, которого почему-то называли Ханом. Он бесстрастно наблюдал за игрой, не проявляя никаких эмоций.
Острый момент прошел, мяч покатился к центру поля, пятеро «випов» зашевелились на мягких кожаных диванах. Нет, шестеро, ведь Губарев теперь был одним из них.
Довольно молодой человек стандартно-официального вида незаметно рассматривал Андрея. У него был ровный пробор, а серый гольф и черные джинсы смотрелись как деловой костюм. Доцент вспомнил, что видел его по телевизору в президентской свите. Вот это компания у шефа!
— Давайте выпьем за моих орлов! — предложил Баданец. — Они все равно выиграют. Недавно я опять повысил им оклады!
Рюмки сошлись с тихим звоном, опрокинулись и опустели. Пили холодную водку «Поток» в запотевших бутылках с логотипами концерна на этикетках. С аппетитом закусывали. Фуршетный стол поразил Губарева изыском деликатесов: розочки из тончайшей пармской ветчины и черешневидная подкопченная моцарелла, тарталетки с красной и чашечки из редиса с черной икрой, запеченные над углями раковые шейки и жаренные в сухариках лягушачьи лапки, растопырившиеся куропатки с бесстыдно зияющими между ножек отверстиями, через которые их потрошили, похожий на нарезанную змею копченый угорь…
— А теперь за нашего научного консультанта Андрея Васильевича! — подчеркнуто уважительно сказал Баданец.
Он остался очень доволен утренним докладом, хотя приказал не посвящать остальных компаньонов в подробности технических решений.
— С удовольствием! — поддержал его седовласый, с грушевидным лицом Валентин Леонидович. — Сразу чувствуется — это специалист! Не то что…
Перехватив взгляд Баданца, он замолчал и поднял рюмку.
Выпили в очередной раз.
— Хороша! — оценил Валентин Леонидович. — Сейчас многие свою водку выпускают, только в основном это паленка… А вот водой ты всех заткнул за пояс…
Он принялся внимательно рассматривать бутылку «Bling H2O», на которой название было выложено кристаллами Swarovski. И не удержался от комментария:
— Обычная питьевая вода из источников штата Теннесси стоит два доллара за бутылку. А «Bling H2O» — целых шестьдесят! Как же, элитный сорт, для голливудских звезд, продюсеров и всяких миллионеров…
— Тю, ну и шо, наш «Куяльник» в сто раз добрее! — нарочито подчеркивая акцент, сказал Хан.
— Понты конечно, понты, — снисходительно кивнул грушелицый.
— Ни, Валентин Леонидович, це для вас, москалей, стараюсь, шоб не думали, что мы тильки горилку пьем и салом зьедаем, — подыграл Хану Баданец и засмеялся. У него было прекрасное настроение.
— Так что, утверждаем доцента? — спросил он и обвел собравшихся внимательным взглядом.
Все по очереди кивнули.
— Поздравляю, Андрей Васильевич! — Баданец пожал химику руку. — Для конспирации мы будем называть вас Гением. Надеюсь, возражений нет?
— Хоть груздем называйте, только в горшок не сажайте! — ответил Гений.
* * *
Контраст между образом доживающего свой век усталого и подержанного политика старой школы, каким его рисовала оппозиция, и всевластным руководителем державы ошеломил Губарева.
— Вы проработали детали? — с порога задал вопрос Тучка. Он был подтянут, энергичен, глаза молодо блестели.
— Ты слушаешь, улыбаешься и молчишь, — проинструктировал Андрея Баданец накануне, после того как тот целый вечер натаскивал его самого, как репетитор отстающего ученика. — Только если я не смогу ответить на вопрос, тогда вступает вторая скрипка… Да-да, вторая, Андрей Васильевич, не обижайся. Хоть ты и Гений, но это не химия, это политика. Тут совсем другие ставки.
