Андрей растерянно хлопнул себя по лбу.
— Что случилось?! — переведший было дух Юрист опять напрягся.
— Да у меня вчера компьютер конфисковали! А в нем все расчеты!
— Кто конфисковал? — насторожился Юрист.
— Судебный исполнитель… Я, если б знал такое дело, на флешку бы сбросил…
Юрист рассмеялся и похлопал Губарева по плечу.
— Не волнуйтесь, Андрей Васильевич, это не проблема, компьютер вам сейчас принесут обратно, — он глянул на часы. — Ну, может, не прямо сейчас, а через час, максимум — два…
— Так я ж через два часа это… — Андрей вздохнул. — Квартиру продавать буду. В десять опять эти… коллекторы приедут, будь они неладны…
— И квартиру вам продавать не придется, — опять улыбнулся гость. — Все ваши проблемы мы уладим. Быстро, эффективно и надежно.
— Да кто вы? Волшебники, что ли?
— Почему волшебники? Обыкновенные люди. Которые хорошо знают законы и умеют находить общий язык с другими людьми. Вон выгляните в окно…
Внизу стоял огромный черный «Рейнджровер». Возле него, облокотившись на дверцы, курили три крепких парня. На знатоков законов они не были похожи. И на волшебников тоже. Честно говоря, они походили на бандитов, но это противоречило благим намерениям, которые обозначил их предводитель. Да и сам прилизанный типчик так же похож на юриста, как замордованная жизнью Мила на жрицу любви. Может, это очередной «наезд», только замаскированный? Хотя зачем бандитам маскироваться — сейчас их время…
Тем временем Юрист извлек мобильный телефон, набрал номер.
— Примус, вчера судебные исполнители у нашего друга компьютер забрали… Смотайся, привези. Только смотри, чтобы все содержимое целым осталось. А Бобон с Коляшей пусть поднимутся…
Картина во дворе мгновенно изменилась. Парни бросили окурки, один прыгнул за руль, двое бросились к подъезду. Внедорожник, с визгом прокрутив колесами, рванул с места. Кто бы ни были эти ребята — волшебники или бандиты, с дисциплиной у них было все в порядке.
Через несколько секунд подручные Юриста вошли в квартиру. Андрей впился в них взглядом, чтобы по своему обыкновению отыскать что-то хорошее. Но все старания были напрасны. Казалось, их лица слепили на кирпичном заводе. Грубые черты, угрюмые взгляды, полное отсутствие мимики, намертво впечатавшееся в обожженную глину выражение угрозы…
— Сейчас придут какие-то козлы квартиру у нашего друга отнимать, — сказал Юрист. — Надо встретить и проводить. Только здесь не шуметь и не пачкать.
Бобон и Коляша встретили эту новость совершенно обыденно, как будто им сообщили, что скоро подадут кофе с пирожными.
— Нормально, шеф. Сделаем, как положено…
Они стали по обе стороны двери, как часовые у входа в мавзолей. Только выправка, как и следовало ожидать, не соответствовала: расставленные ноги, сцепленные в «замок» на мошонке руки, опертые на стены спины.
— А вы, Андрей Васильевич, пока побрейтесь, переоденьтесь, да выпьем кофейку, чтобы время скоротать, — переключил его внимание Юрист.
— Кофейку не получится. Только чаю.
— Ну и замечательно, я разогрею, — не расстроился тот. — А потом отправимся прямиком в Киев. Там вас уже заждались.
Пустив воду тонкой струйкой, Андрей намылился, старым станком сбрил седую щетину, прыснул в лицо остатками одеколона, который обжег раздраженную кожу. С трудом принял еле брызгающий душ, нашел более-менее приличное белье, надел единственный костюм, оставшийся от прежних времен.
Когда он вышел на кухню, Юрист зааплодировал.
— Вот это другое дело! Помолодели лет на двадцать! А я вначале подумал, что квартирой ошибся! Ничего, теперь приведем вас в порядок…
Честно говоря, Андрей думал, что он уже привел себя в порядок, но возражать не стал. Они выпили чай и позавтракали, Юрист демократично ел магазинные пельмени, но на предложение накормить Коляшу с другом отрицательно покачал головой.
— Им нельзя, они на дежурстве. Пусть злее будут.
Коллекторы не дождались назначенного времени и пришли в половине десятого. Увидев кирпичнолицых конкурентов, они потеряли обычную невозмутимость и заметно растерялись.
— Вот что, братва, — без прелюдий сказал Коляша. — Сваливайте отсюда. Хата не продается.
— Да мы не покупатели, этот лох нам должен! — возразил тот коллектор, что повыше, очевидно, главный. — Он за кредит не заплатил!
Коляша угрожающе оттопырил нижнюю губу.
— Забудь. Ничего он вам не должен. Хотите сберечь здоровье — больше сюда ни ногой!
— Но…
— Ты что, не понял? — угрожающе вступил Бобон и сделал шаг вперед, толкнув животом высокого. — Вам сказали — сваливайте!
Коллекторы переглянулись, вздохнули и молча вышли.
— Вот и все, — улыбнулся Юрист.
Губарев ошарашенно молчал. Он ожидал долгих споров, скандала, угроз. Но коллекторы отступили так же легко, как вчера сдался он сам. Очевидно потому, что их уверенность не шла ни в какое сравнение с уверенностью Коляши и Бобона. А те поставили целью отстоять квартиру и прогнать наглых захватчиков, причем и мысли не допуская о возможной неудаче. Вот, оказывается, в чем секрет!
Еще через полчаса появился Примус в сопровождении молодого парнишки в форме судебного пристава. Тот нес под мышкой монитор, а в сумке системный блок, которые вручил Губареву под расписку. Потом он хотел уйти, но Юрист не позволил.
— Ну-ка, Андрей Васильевич, вначале проверьте содержимое, — то ли приказал, то ли посоветовал он.
Нужные файлы оказались на месте. Андрей сделал несколько копий на CD-диски и флеш-карту.
— Теперь можете быть свободны, — величаво разрешил Юрист, и пристав, заметно обрадованный, выскочил в дверь.
Откуда у нового знакомого такая власть над официальными служителями закона, Губарев не понимал.
— Давай, Примус, раздолби комп! Так, чтобы ничего не осталось! — приказал всемогущий Юрист.
Примус вооружился молотком и сноровисто уничтожил компьютер. Причем, буквально выполняя приказ, раздробил не только жесткий диск, но и монитор с клавиатурой.
Андрей хотел было собрать дорожную сумку, но Юрист покачал головой:
— Оставляйте все. Старые вещи вам не пригодятся. Еще какие-нибудь дела остались?
— С соседкой попрощаться, — Губарев вдруг вспомнил курносую заказчицу. — Да, и еще… Можно у вас занять сто десять гривен?
Юрист усмехнулся, достал из толстого бумажника триста долларов и протянул широким жестом.
— Без отдачи. На мелкие расходы…
Андрей зашел к Милке, попрощался, оставил ключи от квартиры и отдал две стодолларовых купюры. Чувства не бурлили в его душе, поэтому прощальное слово вышло сухим и кратким.
— Я уезжаю: хорошую работу предложили в Киеве. Когда обустроюсь, навещу… А к тебе просьба: в понедельник утром придет такая курносая дивчина, студентка. Отдай ей сто пятьдесят гривен, остальное себе оставь…
— Ой, так много? — не поверила Людмила Павловна.
— Так у нас же любовь, — улыбнулся Андрей. — Значит, договорились? Ну и хорошо. Ладно, я пошел.
Ошарашенная Милка механически кивнула.
Когда Губарев вышел во двор, на него с руганью налетел Великан.
— Попался, козлина! Я говорил, что долго в своей щели не отсидишься!
Бац! Зубы Великана щелкнули, раздался противный хруст — кулак Бобона въехал ему в челюсть. Второй удар был нацелен в солнечное сплетение и заставил алкаша согнуться. Третий — по затылку, сбил его с ног. Буднично, без остервенения и злобы, Бобон с силой попинал скрюченное тело ногами. Страшный Великан только утробно хекал. Со скамейки у детской площадки за расправой изумленно наблюдали Саня и Котелок. Потом они вскочили и, подбежав поближе, поклонились Губареву.
— Уезжаешь, Андрей? Уезжаете, то есть? Счастливенько! Обратно-то когда?
— Никогда, — ответил Губарев и прошел мимо — к внушительной, блестящей лаком машине.
Это был приятный завершающий штрих прежнего убогого существования. Нет, не прежнего. Скорее этот штрих просочился из будущего и являлся авансом новой, красивой жизни.
Бобон предупредительно раскрыл перед ним тяжелую дверь, и Андрей впервые в жизни залез в автомобильный салон, напоминающий комфортабельную однокомнатную квартиру. Неужели Фортуна наконец ему улыбнулась?
* * *
И красивая жизнь действительно наступила. Джип несся на ста пятидесяти, гремела в мощных динамиках рваная, гипнотизирующая музыка, другие машины поспешно уступали дорогу, испуганно отпрыгивали на обочину гаишники со своими полосатыми жезлами… На полпути остановились пообедать, шашлык с коньяком разморил Губарева и привел в умиротворенное состояние, которого он очень давно не испытывал. Юрист рассказывал смешные анекдоты и даже кирпичнолицые гоблины относились к нему подчеркнуто внимательно и предупредительно.
