Какой нахрен «пахнет», Самойлов, ты совсем рехнулся? Я не сразу осознал, что случилось дальше…
— Ах ты, кобелина дворовая, да как ты посмел свои руки распускать.
Всю дорогу к укромному углу на меня сыпались удары и злобные ругательства Марины. Она едва стояла на ногах, хотя я и пытался поддерживать её, как получалось. Лишь втолкнув опьяневшую девушку в небольшое подсобное помещение, заставил её сесть на небольшой диван и, не повышая голос, холодно и четко произнес:
— Если сейчас же не закроешь свой рот, вылетишь из этого ресторана пробкой. Я лично закажу такси, которое доставит тебя домой, в соседний город. И поверь, таксист выполнит мою просьбу, даже если ему придется тебя связать и бросить в багажник.
— Совсем идиот?! — икнула Марина и попыталась слететь с места, но нога поехала неудачно по скользкой плитке. — Ты, сволочь, Самойлов. Ты на глазах у всей родни клеился к другой бабе.
Марина свалилась у дивана и откровенно ругалась, смотря мне в глаза, даже не пытаясь вслушаться в смысл моих слов. Как же меня достали ее истерики, постоянные упреки. А ведь подобного раньше за ней не наблюдалось. Вот только что именно изменилось в наших отношениях, откуда такая глобальная ревность и желание меня окольцевать?
Я молча достаю из кармана мобильник и ищу номер знакомого таксиста. Я не собираюсь терпеть подобные нападки, и, тем более, у меня нет желания тащить Марину в дом к родителям. Пусть катится домой, ведь у меня нет желания говорить с этой пьяной истеричкой.
— Ты что удумал?! — вновь пытается подняться, но не получается, рука девушки разрезает воздух, пытаясь схватить меня за ткань брюк. — Я никуда не поеду! Только попробуй!
— У тебя есть несколько минут, чтобы покинуть это мероприятие. Решай, куда и каким образом ты из этого ресторана сплавишь свое величество.
Я подношу телефон к уху и подхожу к двери, но вызов не спешу делать, до последнего рассчитывая на то, что Марина сделает правильные выводы.
— Можешь не утруждаться, я остановлюсь в номере отеля.
— Прекрасно, удачи. И да… впредь запомни, — поворачиваюсь к сидящей Марине и хмурюсь, пряча телефон в карман пиджака, — никогда больше не позорь меня при близких и друзьях. И на счет завтра… Я еще подумаю, хочу ли тебя там видеть. Все понятно?
Я впервые говорю с Мариной подобным тоном, понимаю, что на подобное отношение повлияла встреча с Лизой, повлияло то, что я взбудоражен, рассредоточен и безумно зол.
Но и Марина не права, и у нее есть возможность подумать о своем поведении. И мне хочется верить, что утром у нас может состояться вполне осознанный разговор с извинениями.
На праздник я больше не возвращаюсь, лишь по телефону прошу извинения у Алисы, сестра немного расстроена, но я её утешаю лишь тем, что никуда не исчезаю, а просто еду в дом родителей, где хочу пораньше лечь спать. Вру, ведь мне нужно больше времени побыть наедине с собой, обдумать дальнейший план действий…
— Светлана Игоревна, вот зачем вы так переживаете?
Я сижу на кухне, в любимом кресле, и пытаюсь пить свой любимый апельсиновый сок. Странное желание для одиннадцати вечера, но вот уже больше часа я не могу уснуть. Даже освежающий душ не помог, все время после возвращение в родительский дом валялся посреди кровати и пытался собрать мысли в кучу. Я бы уже в такси начал хоть что-то делать, но я, к моему стыду, до сих пор не знал ни настоящего имени Лизы, ни ее фамилии, да вообще ничего не знал. Бездействие не давало возможности успокоиться и просто уснуть. Хотя я понимал, что отоспаться мне нужно, силы восстановить не мешало бы.
— Коленька, так тебя же давно у нас не было, а я специально твои любимые зразы с грибами сделала, вот посмотри, сколько запекла.
И я смотрю на тарелку с любимыми с девства зразами, смотрю и понимаю, что кусок в горло не лезет, хотя аромат заставляет мои нюхательные рецепторы страдать.
— Мам, и как тебе девушка Мирона?
Из коридора вдруг слышим голоса вернувшихся домочадцев, голос Алисы нетерпеливый, но веселый, это радует. Слышу ответ мамы, она вполне довольна праздником, знакомством. Ирина тоже присоединяется к всеобщему обсуждении. Я так понимаю, что близкие постепенно подтягиваются на такси домой, и дом заполняют голоса веселящихся родственников.
Светлана Игоревна волшебным образом исчезает с кухни, ее голос сливается с голосами хозяев. Я же не имею огромного желания двигаться с места. Да и вообще жалею, что не успел исчезнуть вовремя, теперь от расспросов никуда не деться. И улизнуть не получится, кто-то на ступеньках меня попалит в любом случае.
— Ой, такси приехало, Мирон и Лиза, кажется…
Непривычно тихо становится в коридоре, словно кто-то в одно мгновение выключил звук. И у меня сложилось впечатление, что это у меня что-то случилось со слухом. Я действительно удивлен. Соскакиваю и мчусь туда, где недавно весело смеялись родные. Вижу странную картину: вся моя многочисленная родня стоит среди огромного коридора, а на пороге, в открытую дверь входит Мирон со свертком на руках, рядом семенит Лиза и все время пытается поправлять детскую сумку, объемную, розового цвета.
18 глава
Осень, 2019
Лиза
Порой кажется, что за последние пять месяцев Мирон изучил меня и особенности моего характера от и до. Он удивительным образом реагировал на перепады моего настроения, прекрасно распознавал малейшие изменения в голосе или выражении лица, поэтому врать этому парню было бы просто дикостью. И даже сейчас, после небольшого недоразумения со стороны Марины, Мирон, зажав в укромном уголке, с особым пристрастием взял меня на абордаж, чтобы проникновенно заглянуть в глубины души.
Господи, да я только собственно сейчас начала адекватно соображать: куда попала и кто все люди передо мной. И теперь-то меня в полной мере накрыло отчаянием с головой. Смотрела в глаза Мирона и понимала, что скрывать правду от этого славного парня не смогу. Попытаться можно, но хватит ли моей выдержки надолго?
В голове крутились сотни вариантов выхода из сложившейся ситуации, но каждый из них я отметала, как дикий и нелогичный. С ребенком непросто так сбежать. Ника еще не в том возрасте, чтобы скитаться по электричкам и прочим транспортным средствам. Слишком сложно она мне далась, чтобы подвергать здоровье малышки очередному стрессу.
— Мир, нам нужно серьезно поговорить, — я хватаю мужчину за руку и только сейчас понимаю, что моя ладошка дрожит, словно осиновый листок.
— Секрет секретный? — смеется, уже в который
