Добренький старина Люсьен. Он швырнул его на кровать, даже не потрудившись снять с него обувь, не говоря уже о том, чтобы раздеть. Гарета охватил гнев. Он рывком сбросил ноги с постели — и едва успел схватить ночной горшок, как у него начался жестокий приступ рвоты.
За окном продолжала куковать проклятая кукушка.
— Заткнись! — буркнул он, с трудом поднимаясь на ноги и позволяя Элисону освободить себя от испорченной одежды.
Однако его выводила из себя не птица, куковавшая где-то на дереве в полумиле отсюда, а Люсьен. Люсьен, который вечно вмешивался в его жизнь. Люсьен, который не умел веселиться, не желал веселиться сам и запрещал веселиться другим. Люсьен — такой могущественный, такой властный — герцог Блэкхитский. Гарет ступил в ванну и погрузился в воду. Было бы значительно лучше, если бы Чарльз был старшим и унаследовал герцогство.
Чарльз мог бы стать более приятным герцогом, тогда как Люсьену с его диктаторскими замашками больше подошел бы чин армейского офицера.
Чарльз по крайней мере был способен радоваться жизни.
А Люсьен никогда не допустил бы, чтобы его убили.
У Гарета, которому обычно была несвойственна грусть, защемило сердце. Брат был всего на год старше его, он был его другом, его союзником — и эталоном, в соответствии с которым оценивались поступки Гарета.
С Чарльзом можно было лазить по деревьям, устраивать гонки на лошадях. Чарльза, как и Гарета, одолевало беспокойство. Вернувшись из университета, он пробыл дома всего два месяца, а потом, получив младшее офицерское звание, ушел в армию и навсегда покинул замок.
Лучше не думать о Чарльзе. Сколько ни тоскуй по нему, его не вернешь.
И тут Гарет вспомнил о мисс Пэйдж.
Красивая женщина, которая завоевала сердце Чарльза. Которая была так дорога Чарльзу, что он просил ее руки. Которая растит родного ребенка Чарльза, тогда как он, Гарет, сидит здесь и мучается от последствий своего собственного недостойного поведения.
«Стоит тебе сделать один неверный шаг, Гарет, и девушка уедет. Я предупреждаю тебя», — вспомнилось ему.
Его охватил смертельный ужас. Люсьен!..
Гарет выругался и выскочил из ванны.
Глава 9
Задержавшись лишь на секунду, для того чтобы взять немного денег, Гарет бросился вниз по лестнице — с мокрыми волосами, в свежей сорочке, прилипшей к влажному телу, в незастегнутом жилете под роскошным светло-голубым халатом.
Навстречу ему по лестнице поднимался Эндрю.
— Гарет! Слава Богу, ты уже встал, я как раз шел к тебе…
— Что случилось?
— Люсьен, мерзавец! Он прогнал ее!
— Черт возьми, Эндрю, почему ты не пришел за мной раньше?
Эндрю повернул и помчался по лестнице вниз, следом за братом.
— Я сам только что узнал об этом. Нерисса пошла в комнату мисс Пэйдж и увидела, что ее нет, а служанка сказала, что Люсьен приказал ей уехать в Бостон на утреннем дилижансе! Ты должен отыскать ее, пока не поздно, Гарет!
«Я убью его!» — поклялся себе Гарет, стремительно проходя анфиладу комнат в поисках Люсьена.
— Где он?
— На западном газоне.
В утренней тишине раздался пистолетный выстрел.
Потом еще один. Никакие дополнительные разъяснения не требовались, потому что все знали, для чего Люсьен использует западный газон.
Он практиковался в стрельбе из дуэльных пистолетов.
Прозвучал еще один выстрел.
Гарет заметил ливрейного лакея, который стоял возле двери, делая вид, что не замечает драмы, разворачивающейся у него на глазах.
— Галлахер? Пошли кого-нибудь в конюшни. Пусть седлают Крестоносца. Мне он нужен немедленно.
— Слушаюсь, милорд.
— И пошли кого-нибудь к лорду Брукгемптону. Пусть соберет всю нашу компанию и пусть все ждут меня через двадцать минут на лугу. И пошевеливайся, любезный!
Еще один ливрейный слуга уже бежал к нему с треуголкой и сюртуком. Появился Элисон с его шпагой. Гарет сразу же пристегнул ее и направился к двери. Спустился по подземной дороге к мосту, перекинутому через ров, и через сторожевую башню вышел на западный газон. Там виднелась одинокая фигура человека в черном с пистолетом в руке. К бриджам герцога был прицеплен кнут, а бечева кнута прикреплена к пистолету в руке деревянного чучела. Как только Люсьен делал шаг назад, бечева натягивалась и спускала курок пистолета в руке чучела, который стрелял в Люсьена. Это была жестокая проверка способности стоять твердо, не дергаясь, когда в тебя стреляют. Герцог Блэкхитский, один из самых опасных дуэлянтов в стране, упражнялся в этом по крайней мере раз в неделю.
«Когда-нибудь ты сам себя убьешь, — подумал взбешенный Гарет, — и, по-моему, чем скорее это произойдет, тем лучше».
Он пересек бархатистый зеленый ковер газона. Люсьен перезарядил пистолет в руке чучела. Прицелившись в чучело, он отступил назад и одновременно выстрелил сам.
Пуля просвистела над его плечом, чуть не задев шею Гарета, и срезала кусок коры со ствола одного из буков, окаймлявших ров.
Гарет направился прямо к Люсьену, схватил за плечо и грубо повернул лицом к себе. Пистолет вылетел из деревянной руки чучела.
— В чем дело? — спросил Люсьен, удивленно подняв брови при виде открытой демонстрации враждебности со стороны Гарета.
— Где она?
Герцог снова повернулся к своей мишени и перезарядил пистолет.
— Наверное, уже на полпути к Ньюбери, — сказал он дружелюбным тоном. — Прошу тебя, уйди отсюда, дорогой мальчик. Это спорт не для детей вроде тебя, и я не хочу, чтобы ты пострадал.
Его снисходительный тон глубоко задел Гарета. Он обошел брата и остановился перед ним. Они были одинакового роста, одинакового телосложения. Грубо ухватившись за безупречно белый галстук герцога, Гарет рывком притянул к себе брата и с гневом посмотрел на него.
Люсьен побелел от ярости и железной рукой схватил Гарета за запястье. От его изысканных манер не осталось и следа.
— Не доводи меня до крайности! — угрожающе предупредил герцог. — Я слишком долго терпел твои выходки и твоих дегенератов-приятелей.
— Как ты смеешь называть меня ребенком?
— Смею и буду продолжать это делать до тех пор, пока ты не перестанешь вести себя как ребенок. Ты ленивый, безответственный, распущенный бездельник. Ты позоришь семью, особенно меня. Когда ты повзрослеешь и усвоишь значение слова «ответственность», Гарет, тогда, возможно, я буду относиться к тебе с уважением.
— Тебе ли говорить об ответственности, если ты выгоняешь вон молодую женщину, приехавшую искать у тебя защиты, со своей шестимесячной дочерью, которая, кстати, приходится тебе племянницей? Ты бессердечный, черствый, бесчувственный мерзавец!
