— Тимми! Это же я, Кэрол!
Убийца поднял руку и стянул маску. И Кэрол закричала, увидев страшные шрамы на неожиданно прекрасном лице.
— Я не Тимми. Меня зовут Ноэль, — прохрипел он незнакомым низким, тихим, надорванным, как будто больным голосом.
И замахнулся на нее ножом. Кэрол сжалась и пронзительно закричала.
И вдруг почувствовала, что чьи-то маленькие руки трясут ее за плечи.
— Кэрол, проснись!
В ужасе она распахнула глаза, узнав голос.
Убийца исчез, перед ней был маленький Тимми. Он смотрел на нее своими прекрасными синими глазами, ласковыми, добрыми, мягкими. Руки ее были свободны, она была одета. Вцепившись в нее, он отчаянно ее тряс, его пальцы с поразительной силой сжимали ее плечи, причиняя боль.
— Тимми, что ты делаешь?
— Проснись! Просыпайся, ну же!
— Я не сплю, Тимми! Ты делаешь мне больно!
— Проснись! — кричал он в ужасе. — Быстрее! БЫСТРЕЕ!
Вздрогнув, Кэрол подскочила на постели.
— Тимми? — позвала она.
Тишина. Господи, ну и сон! Со вздохом облегчения она упала на подушки и натянула на себя одеяло. Холодно!
Какой странный сон. Нехороший сон.
Зачем Тимми заставил ее проснуться? И что еще за мужчина со странным именем и почему он хотел убить ее?
И вдруг Кэрол стало страшно. Она посмотрела на дверь.
Странно, она не помнила, запирала она ее или нет.
Девочке очень не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, но страх взял вверх, и, выскочив из постели, она подбежала к двери. Та действительно не была заперта, и Кэрол, не медля, повернула ключ в замке. Немного успокоившись, она вернулась в постель. Закутавшись в одеяло, она прочитала молитву и вновь уснула.
Пегги в наушниках развалилась на разобранной постели в своей комнате, уткнувшись в книгу. Это был один из дешевых любовных романов, которые она просто обожала. В ушах грохотала музыка, но это нисколько не отвлекало ее от чтения. Наоборот, она любила совмещать эти две прекрасные вещи — книги и музыку. Никто из подруг не понимал, как это можно делать, и находили это даже ненормальным. Но Пегги никогда не интересовало ничье мнение, для нее существовало только ее собственное. И она убедилась, что так жить гораздо легче. Делать то, что нравится тебе, и плевать на то, нравится ли это другим. Хотя, несмотря на это убеждение, она не всегда делала то, что ей нравится. Ей не нравился образ жизни, работа, начальство в лице Элен. Поэтому она никогда не отказывала себе в мелочах и странностях, которые ее привлекали.
Например, она не переносила жару и любила холод. Все в доме кутались, как только можно, стуча зубами, а она одевалась в шелковые платья, наслаждаясь приятной прохладой и раздражая этим остальных. И еще она получала огромное, ни с чем несравнимое удовольствие, действуя кому-нибудь на нервы. Единственным человеком в ее окружении, которого не коснулось это, была Элен. Злить ее крайне нежелательно, и так считала не только Пегги.
Но сейчас она плевала даже на Элен, подхваченная бурным сюжетом книги и паря в плавных потоках музыки. Какой-то странный звук в наушниках заставил ее оторваться от книги. Этот звук совсем не сочетался с музыкой, да и она точно помнила, слушая кассету десятки раз, что такового и не было. Поняв, что звук не из наушников, она сняла их и прислушалась. И он повторился, и теперь она услышала его более отчетливо.
Наушники выпали из рук, и она застыла в недоумении.
Это был вопль. Пронзительный, полный ужаса вопль.
Оцепенение длилось лишь секунду.
Пегги вскочила с кровати, зацепив наушники, которые чуть слышно ударились о пол, и вылетела из комнаты. Крик повторился, и на этот раз он был похож на истерический детский плач. «Кэрол! — мелькнуло у Пегги. — Это кричит Кэрол!».
Она рванулась к ее комнате и толкнула дверь. Заперта.
— Кэрол, с тобой все в порядке? — закричала она. — Ты слышишь меня? Эй!
По ту сторону двери — ни звука.
Пегги вдруг вспомнила сцену в туалете, когда она еле оттащила Элен от девочки, вспомнила странное поведение Элен сегодня вечером, их разговор. Элен спрашивала, заперла ли Кэрол дверь. Зачем?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Холодный пот внезапно выступил на спине Пегги, и она с силой заколотила руками в дверь.
— Эй, откройте! Что там происходит? Слышите меня? Я сейчас позвоню в полицию!
— Пег, что случилось? — к ней подбежала Рут Ланкастер, кутаясь в теплом халате и тараща огромные испуганные глаза.
— Я не знаю, — растерянно ответила Пегги. — Я слышала, как кричала Кэрол.
— Я тоже.
— Что вы всполошились, дуры? — прозвучал за спиной Пегги холодный высокомерный голос Меган Аркет. Пегги, кипя от ярости, повернулась к ней. Меган была на полторы головы выше нее, с бледным тонким лицом, жестким самоуверенным взглядом и тонкими презрительными губами. Пегги всегда добивало ее ледяное равнодушие и невозмутимое спокойствие, что бы ни случилось. Казалось, ничто и никто не в силах вывести эту женщину из равновесия.
— Кэрол кричала, ты что, оглохла?
— Ну и что?
Пегги еле сдержалась, чуть не врезав ей по отвратительной физиономии.
— Первый раз, что ли? — спокойно продолжала Меган. — Она часто орала во сне, забыли?
— Это было, когда она была еще малышкой, к тому же, так она еще никогда не кричала! — горячо возразила Пегги.
Рут Ланкастер согласно кивнула.
— Я позову Элен, — проговорила она, но Пегги ее остановила.
— Подожди…
Она не закончила. Услышав скрип открываемой двери.
На пороге темной комнаты появилась Кэрол в длинной ночной сорочке, устремив на них покрасневшие от слез, испуганные глаза.
Женщины, застыв на месте, молча смотрели на нее.
— Кэрол, ты в порядке? — осторожно спросила Пегги.
Девочка кивнула с каким-то пустым отсутствующим взглядом в глазах.
— Что случилось? — продолжала Пегги.
— Ничего, — еле слышно ответила Кэрол.
— Как это ничего? — сорвалась Меган. — Тогда какого дьявола орешь, как резанная?
Девочка вздрогнула и подняла на нее грустные глазки. Казалось, ее напугал повышенный голос женщины.
— Ты сама орешь сейчас, как резанная, заткнись! — огрызнулась Пегги и, подойдя к девочке, взяла за плечи. Коснувшись ее лба, она отметила, что Кэрол палит жар.
— Мне приснился кошмар, — извиняющимся тоном проговорила девочка. — Простите, что разбудила.
Фыркнув, Меган Аркет развернулась и быстро пошла к себе. Рут проводила ее взглядом, думая о том, как же все-таки бессердечна эта женщина, а Пегги даже не обратила на нее внимания.
— Что же могло присниться, чтобы так кричать?
Кэрол сжалась, болезненно скривившись.
— Да так… Ничего особенного.
— Уж не кошмар, который ты пережила ночью в парке? — с любопытством поинтересовалась Рут. — Собака — убийца, твой друг, тот маленький мальчик…
Она резко осеклась, потому что ей показалось, что девочка сейчас закричит. Настолько невыносимыми были для нее эти слова. И Рут поняла, что угадала.
— Бедная девочка, — с сочувствием сказала она. — После такого и с ума сойти можно, тем более ребенку.
— Я не схожу с ума, мне всего лишь приснился плохой сон! — вдруг вскричала девочка и, заскочив в комнату, захлопнула дверь.
Женщины услышали звук поворачиваемого ключа и переглянулись.
— То, что она пережила, действительно страшно, — вздохнула Пегги. — Но со временем это пройдет. Со временем проходит все.
Стоя по ту сторону двери, Кэрол слышала ее слова и невольно повторила.
Да, когда-нибудь эта боль, этот ужас пройдет, надо лишь набраться мужества и ждать.
Ждать, когда она перестанет слышать во сне переполненные ужасом крики Тимми, видеть кровь и куски живого мяса. Когда пройдет этот безумный страх перед собаками, которого никогда раньше не было. Все пройдет. Совсем скоро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Подбодрившись этими мыслями, она легла в постель.
За окном воздух сотряс оглушительный раскат грома, в стекло ударили первые крупные капли дождя. Кэрол не боялась ни грома, ни молнии, ни вечно стонущего ветра, ни шумного дождя. Она боялась снов, вернее того, что может в них увидеть.
