— Я никогда… — Рия вспомнила его разгульное прошлое, статьи в желтой прессе, долгие ночные кутежи, его фотографии с растрепанными волосами и синяком под глазом. — Мне казалось, что это тебе несвойственно.
— Я умею танцевать. Мой отец настаивал на том, чтобы я брал уроки. Я все помню.
Его реплика разбудила память Рии.
— Мадам Хорон? — спросила она, вспомнив часы, проведенные за строгим и педантичным заучиванием бальных танцев. (Алексей кивнул.) — Странно, что мы ни разу не танцевали вместе.
Рия поняла, что перешагнула красную черту, и ощутила болезненное сожаление.
— Твой отец был категорически против того, чтобы мы проводили время вместе, — сказал он.
Она не знала об этом. Просто верила, что Алексей не желает тратить время на уроки танцев, как, впрочем, и на многие другие полезные вещи. Сколько еще историй придумал отец, чтобы предотвратить их сближение?
— Ты помнишь трость, которая у нее была? — улыбнулся он.
Рия содрогнулась. Учительница танцев использовала трость для наказаний, сильно ударяя ею по коленям учеников, если они допускали ошибку.
— Обычно после урока я уходила с кучей синяков на ногах.
— Нет, Х-Хонория. — Алексей очень похоже изобразил, как учительница с придыханием произносила ее имя. — На носочки, пожалуйста… И один, два, три, один, два, три…
Он протянул к Рии руки, пока говорил, и она вдруг поняла, что незаметно начала двигаться вместе с ним, подчиняясь этому счету.
— Раз, два, три…
Скорость увеличивалась. Они кружились по комнате все быстрее и быстрее. Рука Алексея лежала на ее спине, и он был так близко, что Рия ощущала сквозь шелк жар его тела. Ее ноги едва касались пола.
Но не только от быстрого танца у нее закружилась голова, а от его сильных рук, которые крепко держали ее. Удары сердца, которые Рия слышала, почти прижавшись щекой к его груди, казалось, заставляли ее сердце биться в унисон — все быстрее и быстрее.
— Раз, два, три…
Случайно или намеренно — она так и не поняла, — Алексей споткнулся о кромку ковра, и они упали. Каким-то образом ему удалось повернуться так, что Рия оказалась на огромной мягкой кровати, а его тяжелое тело легло на нее.
— Алекс! — выдохнула она.
Ее лицо уткнулось в его мощную шею, Рия вдохнула запах его тела, который действовал на нее как дурман. Еще чуть-чуть — и она сможет дотронуться до него, ласкать языком.
Алексей был неподвижен.
— Рия, — прохрипел он с трудом, словно его мучила ангина, — Рия, посмотри на меня…
Со страхом, взволнованная, она заставила себя поднять на него глаза и почувствовала, как его взгляд прожигает ее насквозь.
— Вот почему я не приходил к тебе. Я знал, что, если приду, все закончится именно так.
Алексей ладонью провел по ее обнаженной коже, придвигая Рию к себе так, что она ощутила его горячую плоть. От волнения и желания женщина застонала.
Закрыв глаза, Алексей обхватил ее голову, и ее рот оказался в паре дюймов от его рта.
— Я долго сопротивлялся чувствам. Но больше нет смысла это отрицать. И сейчас, моя герцогиня, время твоего решения. Если ты собираешься сказать «нет», скажи сейчас — пока еще не поздно.
Он наклонил голову и впился в губы Рии, которые были чистым искушением. Когда он оторвался от нее, она испытала разочарование, и попытка заставить его продолжить ласки говорила о том, что она хочет большего. Его руки медленно скользили по ее телу: одна рука — по спине, другая ласкала под голубым шелком ее плечо. Алексей снова поцеловал Рию.
Этот жаркий поцелуй заставил ее извиваться на темно-зеленом покрывале, и когда его зубы слегка коснулись ее кожи, еще один стон вырвался из груди Рии.
Шесть бессонных ночей заставили ее прийти к нему. Шесть ночей отчаяния и растущего желания. Она изголодалась, она нуждалась в нем. Дрожащими руками Рия вытащила его рубашку из брюк и добралась до ягодиц. Затем она взялась за концы галстука-бабочки и притянула к себе голову Алексея. Он опять со стоном жадно впился в ее губы.
От его поцелуев и ласк Рия теряла голову. Его нетерпеливые руки стянули с нее голубой шелк. Алексей ласкал ее грудь, соски так жарко и неистово, что заставлял Рию вскрикивать.
— Лексей… — повторяла она, всхлипывая, осмелившись наконец назвать его ласкательным именем. — Лексей…
Внезапно его осенило, он остановился и поднял голову:
— Ты не?..
— Что? Девственница? — закончила за него Рия дрожащим голосом. — Ты думаешь, я провела все эти годы, ожидая тебя и храня себя? Не будь глупцом.
«Хотя я могла бы», — добавила она про себя. Десять лет назад она верила, что испытывает любовь к Алексею, воображала в мечтах, что он будет у нее первым и единственным. Но он уехал и ни разу не вспомнил о своей подруге, которая осталась для него в прошлом. Его повсюду видели с гламурной красавицей Мариэтт, а потом та родила ему ребенка. И Рия в двадцать лет позволила себе отношения, которые буквально через несколько дней сочла большой ошибкой. Никто и никогда не пробуждал в ней такую бурю эмоций, как Алексей.
Ее ночная сорочка уже лежала на полу. Ему как-то удалось избавиться и от своей одежды. Его горячее тело, прижавшееся к ее мягкой чувствительной плоти, вызывали у Рии мучительное восхищение. Когда ее сосок оказался у него во рту, она смогла лишь откинуть голову на подушки и шептать его имя, словно в бреду.
Алексей ногой медленно раздвинул ее бедра, и она с готовностью вторила его движениям, открываясь и выгибаясь навстречу ему. Ее руки легли на ягодицы мужчины и Рия сильно на них надавила, побуждая его к действию.
— Рия…
Губы Алексея ласкали одну грудь, руки — другую, и Рии казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Голова женщины шла кругом от чувственного удовольствия, которое сжигало ее внутри.
В тот момент, когда Алексей вошел в нее, она задержала дыхание, принимая его. Медленное скольжение было намного сильнее и жарче, чем она когда-то представляла в подростковых мечтах.
Рия была уже близка к оргазму. Она упивалась ритмом движений Алексея, горячего, голодного, страстного, приподнималась навстречу его толчкам, прерывисто дыша от восторга. Наслаждение уносило ее выше и выше… и она, казалось, парила в небесах.
Еще миг — и Рия растворилась в нем. Каждый нерв, каждая клеточка ее тела пребывали в экстазе. Она услышала его крик облегчения, когда он предался нахлынувшей волне безграничного удовольствия.
Прошло немало времени, прежде чем взрыв чувственности Алексея начал стихать. Но даже тогда он не был способен двигаться, думать. Сердце колотилось, дыхание никак не восстанавливалось. Наконец жажда была утолена, кровь остыла, сознание вернулось. Рия лежала свернувшись клубочком рядом с ним, ее лицо уткнулось в его грудь. Он познал сильнейшее наслаждение, удовлетворение, которого давно не испытывал.
