что», как сказала чародейка, то и близость с ним может быть такой же ненавязчивой и, в каком-то роде, целомудренной. По крайней мере она на это рассчитывала. Себе же обещала только одно — дать ему шанс, посмотреть, что он будет делать, с какими намерениями и, если хоть что-то пойдет не так — рубить все это сразу на корню. Конечно, в голове все еще трепыхалась мысль о том, что отвергнутый ведьмак может быть крайне злым и непредсказуемым, но ведь тогда, после той пощечины, он взял себя в руки, следовательно и тут, в случае чего, все должно пройти хорошо.
Так или иначе, а она видела все эти его взгляды, и то, как он ненавязчиво пытался быть рядом даже тогда, когда имел все шансы быть отвергнутым. В итоге, она дала ему свободу действий, правда не сразу заметила, как внутри нее постепенно разрастается неведанное доселе чувство. Нечто среднее между возбуждением и трепетом. Неужели так ощущаются прикосновения мужчины, которому симпатизируешь? Или это все от треклятых эманаций, которые, как назло, ощущались особенно остро? Было жутко интересно, отчего так произошло, но подумать об этом Дера решила позже, как и обсудить оное с ведьмаком или наставницей. Да что уж там греха таить, даже дворяне из ее эротических снов не вызывали в ней такого эмоционального прилива, а они были на порядок решительней и касались ее далеко не с такой осторожностью.
Вместе с тем, пальцы Эскеля добрались до ее шеи, едва ощутимо скользнули к уху и заправили за него особо мешающую прядь волос. Дера затаила дыхание, а когда он осторожно коснулся его губами, невесомо поцеловал, а следом торопливо скользнул к щеке, то ее кожа и вовсе покрылась мелкими пупырышками. Дыхание у него было горячим, а прикосновения нежными, оттого девушка, с трудом сдерживалась, чтобы не повести себя, как заправская портовая шлюха. И откуда в ней такие, в некотором роде, животные наклонности понять пока не удавалось. Внезапно касания прекратились, а из груди непроизвольно вырвался рваный стон.
Ведьмак и сам готов был стонать и даже треснуть от нахлынувшего желания. И если бы он не остановился, то уверенности в том, что все будет также невинно, не было. В добавок ко всему прочему, еще и пришлось искать позу, в которой его возбуждение будет незаметным. Мало ли, вдруг это отпугнет неопытную деву. Он заворчал, заерзал, засуетился и с трудом умостившись, наконец, замер. А через мгновение выдохнул, окончательно возвращая своему рассудку трезвость. Хвала создателям, что ведьмаков наделили способностью контролировать все физиологические процессы в организме, иначе быть беде, как пить дать. Вместе с тем, Эскель осознал, что лучше действовать постепенно и ни в коем случае не терять контроль над ситуацией. Иначе инцидент повторится, а потом уж точно все пути к расположению Фредерики будут для него закрыты навсегда. Боги, с каких это пор он стал таким понимающим и осторожным? Гарцует вокруг девки как конь какой в брачный сезон. Но, с другой стороны, он ведь отличался терпением, так что решил зайти с козырей, так сказать, — ждать удачного момента и только потом брать быка за рога.
Дера распахнула глаза, ощутив внезапный прилив сил и адреналина. Откуда он взялся и еще так неожиданно — ума не приложить, но пока есть, значит нужно пользоваться моментом. Авось в этот раз получится добиться каких-то существенных результатов. А то так и до старости мучиться можно и не дойти до чего-то в самом деле стоящего. Она торопливо отыскала в корзине нож, разложила все необходимое для ритуала и решительно резанула себе ладонь. Эскель дернулся от такого порыва и от вида стекающей по боку ладони крови. Но Фредерика, ни на что не обращая внимания, щедро намазала мандрагоровой кашицей рану и молчаливо протянула ведьмаку свечу, чтобы тот зажег ее. Он сразу смекнул, и щелкнул пальцами, поджигая искрой фитиль. Девушка тут же принялась нашептывать нужные слова.
Сейчас она была до ужасающего уверена в себе и своих силах. Даже мыслей не было о том, что что-то может не получится или пойти не так. И, как позже оказалось, была совершенно права. Воск начал испаряться и рассыпаться на светлые искры как только соприкасался с кореньем. Дера с нескрываемым ликованием всматривалась в эти, тут же исчезающие, искорки совершенно четко ощущая, как сердце бешено стучит в ушах и как все тело обрело невероятную чувствительность, словно открытая рана на ее руке. От легкого дуновения ветра она покрывалась мурашками и вздрагивала, слух четко улавливал чуть сбившееся дыхание ведьмака, а птицы над их головами подозрительно умолкли. Чувство наполняющей силы вскружило голову, заставило пуще прежнего поверить в себя и одновременно испугаться тому, что это может оказаться простым сном.
Произнеся все ровно столько раз, сколько требовал ритуал и в уме перечислив все проведенные манипуляции, Фредерика стряхнула с руки кашицу и разразилась громким победоносным воплем.
— Я смогла! Смогла! — она подняла руку над собой и с упоением всмотрелась в совершенно целую ладонь.
На ее глаза навернулись слезы, а нос громко хлюпнул.
— Я смогла… — повторила она, но уже тише.
Ее губы задрожали, а по щекам покатились крупные слезинки. Они скапливались на подбородке и капали на рубаху. Эскель ошарашенно смотрел то на плачущую девушку, то на ее руку, то на разложенное ритуальное добро. Ему и самому вмиг стало до боли радостно, правда он до конца так и не понял, от чего. Получилось даже ощутить некую гордость. Потому, он порывисто потянулся к Дере и обхватив ее руками, прижал к себе.
Девушка потерлась лицом о его волосы, оставляя на прядях слезы, а руками с силой обхватила напряженную шею. Ему понравилось то, с каким рвением она ответила взаимностью на его объятья, а еще ему показалось, что ее волосы вновь начали пахнуть жимолостью. Всего лишь на короткое мгновение, но сейчас и того было достаточно. И он готов был сжать ее еще сильнее, если бы Дера не трепыхнулась в его руках. Пришлось ослабить хватку, но отпускать травницу он не спешил. Она чуть отстранилась и все еще обнимая его, сцепила пальцы рук, на затылке, в замок.
— Я смогла, — с улыбкой выдохнула она, а взгляд ее, тем временем, пробежался по нарочито спокойному лицу ведьмака.
— Я другого от тебя не ожидал, — честно признался он и увидел как на девичьих губах исчезла улыбка.
На мгновение он подумал, что снова ляпнул что-то не то и готов был уже найти десяток оправданий, лишь бы окончательно не испортить
