Вот чёрт! Зря я так радовался за напарника — теперь ему нагорит за эту непонятную форму, а Марков уйдёт в отказ, скажет: молодые матросы не уследили. Нагорит второстатейному старшине, ой нагорит!
— Ох, караси, ну и глупые же вы. Пойдёмте к вам в баталерку — Михал Михалыч вам всё по отсекам разложит, — вздохнул покровительственно Михель, — вы же наши теперь, баталерные, а тут — «м-а-ф-и-я»!
Оказывается, помимо «мафий» «старшаков», «баллонов», «камбузных» есть еще мафия баталеров. А вдруг есть еще мафия мичманов, офицеров, адмиралов?
«Михель» зашёл в нашу группную баталеру, обозрел все полки и отсеки, вынул из-под мышки свою толстенную книгу, взятую с собой, и с хозяйским видом уселся за стол.
— Сперва рассказываю, — провозгласил он, — матрос — чаю!
— Михал Михалыч, а у нас нету ни чаю, ни кипятильника, Марков все забрал, — развёл я печально руками, — у нас магнитофон группный есть, так мичман шнур от него унёс. Музыку теперь не послушаешь.
— Однако как все глухо… как за переборкой. Ладно, слушайте, а завтра после отбоя вы меня уже чаем угощаете!
Матрос начал рассказывать нам о вещах и порядках, о существовании которых мы даже не подозревали. Всё имущество, которое числится на роте, заносится в ту книгу, которую он только что принёс. Федосов теперь должен будет раз в две недели приходить со своей книгой и сверяться с Михелем. Всё выдаваемое имущество надо также записывать и брать роспись с матроса. Кроме имущества, находящегося в баталерке, замкомгруппы отвечает еще за шконки, баночки, столы, тумбочки, находящиеся в кубрике. Только за оружие и боеприпасы отвечает командир группы. Пройдёт время, и когда мы превратимся в «годков», то и за оружие будет отвечать заместитель командира группы — такова здесь практика, если замкомгруппы из матросов-срочников. Всё имущество при приеме надо сверить с нашей книгой, а потом сверить с ротной, и старшина роты или Михель поставят свою роспись о том, то сверка имущества проведена. Обычно имущества больше, чем числится на группе. С одной стороны, это хорошо: всегда есть неучтённый запас на всякие непредвиденные случаи. С другой стороны, если будет проходить инвентаризация и всяческие проверки со стороны разведпунктовского начальства, то лишнее имущество сразу повесят на баланс группы, а получается и роты, а потом возникнут сложности у кого-нибудь из материально ответственных лиц роты. Могут возникнуть сложности и у ротного баталера, и не дай бог это произойдет по нашей вине. Так что если есть лишнее, то пусть будет. А при наличии признаков проверки лучше всё нажитое непосильным трудом спрятать куда подальше. Хуже всего, когда в группе недостача и обнаружена она баталером уже после принятия должности и росписи в актах. В нашем случае положение двоякое. Марков по приказу свыше работает у помпотыла, но числится в группе. При сдаче должности он может легко все свалить на неразумного салажонка — старшину второй статьи Федосова. И получится, что глупый Федос, приняв баталеру и имущество, все промотал, в то время как рачительный мичман впахивал в поте лица на благо флотской разведки. Поэтому старший и опытный матрос нам по-отцовски советует сверить все имущество с нашей книгой и написать акт, который подсунуть нашему каплейту. Тот уж заставит расписаться в нём Маркова в графе «сдал». Потом этот акт ляжет на стол командиру роты, зарегистрируется и будет вполне официальным документом, подтверждающим, что карась второй статьи Федосов принял ровно столько-то и с него взятки гладки! Акт надо обязательно составить в трех экземплярах. Один будет в роте, второй будет в группе, а третий пусть Федосов спрячет в баталерке и сохранит или до передачи баталерки кому-нибудь, или до самого «схода на берег».
У нас даже головы закружились. Федосов, старательно высунув язык, черкал у себя в блокноте, делая пометки.
— Михалыч, — занудил он, — скажи, пожалуйста, ну а форма двадцать шесть — какая она?
Матрос покачал головой, как бы сетуя на нашу глупость, и, подозвав к себе, развернул книгу, принесённую с собой.
— Смотрите, тут в углу типографским шрифтом что написано меленько?
— Форма номер двадцать шесть! — хором прочитали мы.
Вот так! Оказывается, в Военно-Морском Флоте даже книги имеют свою форму.
При помощи Михеля мы снова начали пересчитывать имущество, сверяясь с книгами. Все сошлось один в один, только бескозырок было больше.
— Ага, — загадочно сказал ротный баталер, — имущества-то в вашей группе неучтённого после схода ваших «предков» было немеряно, а сейчас вон всё под счёт. «Рундук» всё сховал себе в сундук.
Под руководством старослужащего мы написали три акта, в которых помимо подписей Федосова и Маркова должны были еще стоять росписи Поповских, командира роты капитана третьего ранга Леонова и ротного старшины Аничкова.
Михель поставил свою роспись в нашей книге и убыл, напомнив, что завтра он у нас пьет чай с «холодным баталером», проверяя нашу прошаренность. И напоследок посоветовал завести знакомство с кем-нибудь из связистов: они в электрических делах весьма продуманные матросы, могут чем-нибудь и помочь. Вот тебе и попили чаю — провозились до самого отбоя.
С утра у нас было два часа общественно-политической подготовки, и мы, сидя в летнем клубе, старательно конспектировали в блокноты речи Горбачёва о наступившей мировой «разрядке», событиях в мире, в Армии и на Флоте. Рядом со мной мирно посапывал матрос Зеленов, «Зелёный», пуская слюну в блокнот, где были выведены «графики засыпания».
Пользуясь случаем, я тихонько толкнул локтем начавшего тихонько похрапывать матроса:
— Ну что, Зелёный, когда пятьдесят копеек отдашь?
Зеленов приоткрыл глаза, сладко зевнул и пробормотал:
— А чо? — И снова заснул.
Я его толкал таким образом каждые пять минут, не давая спать. Зеленов дошёл до такого состояния, что, для того чтобы я отстал, вытащил из кармана робы полтинник и сунул его мне — лишь бы я отвязался. Половина взноса на «Кровавый спорт» есть, надо теперь найти еще полтинник. Надеюсь, что Федосов тоже что-нибудь придумает. После общественно-политической подготовки мы носились по пляжу, таская всей группой надувную резиновую лодку. Потом переворачивались на ней, ставили её и снова забирались. Неплохое занятие — похоже на водные аттракционы, но выматывает не хуже, чем бег. Потом половина группы сидела внутри, а другая половина плыла, толкая перед собой лодку. Вроде бы куда как просто — плыви да толкай. Однако лодка шла неравномерно, рыскала по курсу и раскачивалась. Тут все зависело от слаженных действий плывущих. Пришлось тренироваться — загребать на счёт командира. Одной рукой надо было вцепиться в канат, другой — загребать. Главное, чтобы гребки с обеих сторон были синхронные и одинаковой мощности. Вскоре у всех «отваливались руки и ноги». Это хорошо, что занимались мы только по нулевому комплекту: только в трусах, да еще одели спасательные жилеты. А что будет дальше, когда будем бултыхаться в полном снаряжении с рюкзаками и оружием? Под конец занятия Поповских всё-таки раздал ласты и лодку толкала всего одна боевая пара. И на добивку последние пять минут мы всей группой шлепали в ластах по песку, таща лодку и мирно восседающего в ней командира. На обеде я даже руку с ложкой поднять не мог, а когда меня хлопнули сзади по плечу, я чуть не окунулся лицом в миску с гороховым супом.
