за ворот и воткнул ему меч в живот. Ну зачем? Там же кольчуга, придурок! Пробил он её, силушка, видать, немеряная, да и бил из удобной позиции рядом.
Второго мага-то бешеный завалил, но время потерял и упал с пробитой арбалетным болтом шеей. Кто-то из его товарищей быстро успел сообразить, что необходимо делать, пока амбал там всех в винегрет не покрошил.
— Два — это тоже неплохо. — говорю себе в утешение и спрашиваю сестру: — Да, Агни?
— Это превосходно, Степ. — качнула головой маркиза. — Что сейчас было? Оно? — подходит ближе и смотрит в книгу в руках Сергия, с перестановкой пюпитра секретарь связываться не стал. — Бешенство? Хм, неплохо. Я тоже такое смогу. Напомни потом мне, чтобы Игорь его перерисовал. Ты слышал? — спросила у помощника.
— Да, полковник. — кивнул лейтенант-маг. — Сегодня же и сделаю.
Выигрывает сражение тот, за кем остаётся поле боя. Так считали на Земле, такого же мнения придерживаются и здесь в Паргее. Мы не только сохранили свои позиции и нанесли противнику потери в три-четыре раза большие, чем оказался наш счёт убитыми и смертельно ранеными, но и оттеснили виргийцев на полторы мили севернее.
Выиграть сражение не означает ещё выиграть войну, однако первый шаг к победе мы сделали. Только вот праздновать её мне оказалось некогда. До самого вечера, беря пример с сестры, я исцелял раненых.
Денёк, в общем, удался на славу, в шатёр Агнии меня чуть ли ни принесли на руках. Теперь-то я понимаю, каково моей кузине приходится, когда в обитель поступает большое количество сильно изувеченных, требующих серьёзных магических усилий по их спасению.
Часть сегодняшних раненых, не дожидаясь утра, также отправлены в мой монастырь, где оборудован главный армейский лазарет. Ну, а мы с маркизой, как и десятки других одарённых, старались здесь на месте спасти в первую очередь тех, у кого вот-вот дыхание жизни должно было остановиться. Нет возможности посчитать, какую долю из них исцелили — слишком большие потери оказались — но лично мой счёт спасённых перевалил за полсотни.
Войско всё было занято делом — укрепляли занятые позиции, собирали трофеи, хоронили павших, готовили еду, ухаживали за лошадьми, чистили оружие и доспехи, связывали пленных и многое, многое другое.
Тем не менее у многих вояк из различных подразделений находилась возможность, чтобы при виде аббата Степа выразить ему, то бишь, мне, своё восхищение, восторг, благодарность и попросить благословение. Это почитание утомило меня, пожалуй, не меньше, чем магическая работа.
Спасибо Ригеру, Эрику Ромму и их парням, смогли держать благодарный народ на расстоянии от меня, даже офицеров, объясняя, что его преподобию сейчас не до выслушивания благодарственных слов.
В шатре маркизы мы сели ужинать втроём — хозяйка дома, я и наш будущий зять — так сказать, в узком семейном кругу. Андре присоединился к нам последним.
Нет, не присоединился, а ворвался и, поклонившись маркизе, сразу же обратился ко мне:
— Степ, это же ты? Это ты, больше некому. Ты ведь?
— Нет, не я. — отказываюсь. На меня давят усталость и какая-то расслабляющая истома. Сел за стол, даже не приняв водные процедуры, сил нет. Руки и лицо только помыл. — Это ты, я видел. Твои отряды опрокинули виргийцев и прогнали их за Волчий овраг. А их лёгких егерей и пращников и вовсе в озеро загнал, где их почти всех перебили.
— Всё шутишь. — усмехнулся виконт, успокоившись и садясь к столу между мной и Агнией. — Зачем спрашивал? И так понятно. Вот ты устроил виргам трёпку. Даже мои кавалеристы чуть штаны себе от испуга не перепачкали, хотя я всех там у себя предупредил. Нет, конечно, ожидали чего-то мощного, но даже я не предполагал, что настолько. Весь центр построения им одним махом смёл.
— Ну, не весь. — скромно поправляю. — Половину.
— Сколько же у тебя оттенков? — спрашивает, неловким движением руки едва не выбив у Гейлы подаваемое ею блюдо с уткой, запечённой с черносливом.
Повезло девушке, спасла наше яство, избежала порки. Виновной-то Агния всё равно бы её сделала.
Сестра ответила вместо меня:
— Вот когда станешь нашим родственником, тогда и узнаешь сколько. А пока могу лишь сказать, что много.
— Знаешь, об этом я и сам догадался. — рассмеялся Андре. Он, вижу, тоже вымотался. Лицо покраснело от дневного загара, глаза уставшие, на скуле розовый след от недавно исцелённой раны, но держится молодцом. Да и в бою, насколько могу судить, командовал очень успешно. — Удивительно, Степ. Откуда у тебя такая мощь источника?
— Чему ты удивляешься? — разговор меня от еды отвлечь не может. Голод в животе жуткий. Чувствую, если сейчас же не поем, помру. Отпиваю чуточку вина и вгрызаюсь в утиное крылышко. — Я ведь Неллер. — поясняю с набитым ртом. — Спроси у маркизы, какой силой обладал наш прадед. Знаешь ведь, что магические способности могут передаваться и через поколение, и через два, и через три. Может у вас с Юлианой и вовсе родятся дети с полусотней оттенков.
Виконт последовал моему примеру и приложился к кубку, а затем придвинул ближе тарелку.
— Скажешь тоже, с полусотней. — хмыкнул он.
Вижу, моя мысль ему понравилась. А что? Гордись, не безродыша какого себе в жёны берёшь, а миледи Неллерскую. Кстати, насчёт мною сказанного, всё так и есть на самом деле. Вполне возможно, настоящий Степ и без появления в его теле вселенца из другого мира инициировался бы сорока двумя оттенками. Слишком много наверное оказалось для его повреждённого побоями организма.
Кто там в моём родном мире утверждал, что на ночь есть вредно? Его бы сюда на моё место, сражаться и исцелять, посмотрел бы я на тех умников.
Мы втроём дружно налегаем на еду, а говорит теперь в основном Андре.
Виконт Дитонский успел побывать в штабе, главнокомандующего там не застал, тот лично решил уяснить состояние побывавших в битве полков, но его заместитель сообщил, что как минимум два дня полноценного отдыха у армии будет. Действовать станут лишь егеря и те кавалерийские
