не следует. Не переигрывай, Степан Николаевич, не переигрывай, будь проще, не Иннокентий Смоктуновский, в конце-то концов.
Какое же я испытал облегчение, когда от обсуждения героических дел моей персоны наконец-то перешли к делам. Тут смог следующий час скромно отсидеться, не подавая реплик.
На столе большая карта. Веры местным картографам у меня теперь ни на грош, но за неимением гербовой, пишут на обычной. Расклады сил и средств у нас и предполагаемые у противника мне становятся понятны.
Генерал опасается, что после получения от него депеши, отправленной в Рансбур гонцом — краткое сообщение об одержанной победе ушло, вернее, улетело с голубем ещё вчера вечером — король заберёт у него пару-тройку кавалерийских полков или полторы-две тысячи вояк феодальных отрядов, дела на восточной границе идут не очень хорошо.
Пока Эдгар, наш монарх, не потребовал отправить часть сил графу Борнскому, баронет Лейнский настаивает на активизации боевых действий. Осторожные заявления командиров полков о необходимости пополнения людьми и вооружением он проигнорировал.
— Восемьсот рекрутов должны подойти уже сегодня к вечеру. — генерал что-то уточнил по свитку и кивнул. — Да, восемьсот. Запасы болтов, стрел и копий у вас свои имеются, если не хватит… Генрих, — посмотрел но на майора-интенданта, начальника армейского обоза. — Выдашь им недостающее.
— Пусть заявки пришлют. — хмыкнул тот. — Я посмотрю.
— Не посмотрю, а выдашь, милорд Санский. — нахмурился главнокомандующий.
— Они трофеями себе все фургоны забили. — упрямо ответил тыловик. — Пусть скинут часть маркитантам и получат у тех необходимые припасы. Не всё же на шлюх и пойло тратить?
Тут возмутился командир шестого полка, того самого, который накануне оказался в центре главного виргийского удара:
— Майор, мы тебя на поле брани вчера не видели. С чего вдруг ты взялся нашими трофеями распоряжаться?
— Так, виконт, милорд, прекратите! — постучал генерал костяшками пальцев по столу. — Извини, маркиза, извини, ваше преподобие. Перейдём к плану начальника штаба.
Чего тут скажешь? Не простое дело командовать титульными аристократами. Сочувствую, Пётр, но больше ничем помочь не могу, управляйся сам. В утешение, зато с простыми солдатами легко. Чуть что не так, плети, под копьё или вовсе виселица да кол.
— Генерал, — поймал момент, когда могу решить свои вопросы. — раз генерального в ближайшее время не будет, а угроза для моей обители реальна, не меньше, чем для других небольших поселений и городков, то, позволь, мне попрощаться. Не дай Создатель, налетят эти виргийские негодяи, сожгут монастырь…
Вовремя прикусил язык, не ляпнул: и выпьют досуха святой источник. Шутка получилась бы так себе, к тому же на грани богохульства.
Нет, понятно, сегодня мне всё готовы простить, но с юношескими гормонами, толкающими моё пожилое сознание на всякие глупости, пора как-то договариваться. Вылазят в самый неподходящий момент.
— Конечно тебе надо возвращаться. — поддержала меня Агния. — Тем более, что туда к обители на подходе целый обоз с ранеными. Боюсь миледи Неллерской будет тяжело.
— Помню про них. — киваю. — Баронет, могу я оставить тех людей после исцеления у себя в гарнизоне монастыря?
Главнокомандующий задумался совсем ненадолго.
— Солдат да. Офицеров и сержантов отправишь сюда. — согласился он лишь частично.
Ну, и на том спасибо. Поднимаюсь и направляюсь к выходу.
— Степ, дождись меня. — окликает меня Агния. — Я провожу.
Мне ещё надо собраться, посмотреть, как Сергий соберёт все мои книги — зря только такую прорву возил, поесть самому перед дорогой и распорядиться насчёт своих людей, чтобы тоже плотно поели, так что, полагаю, желание сестры со мной проститься надолго отъезд не задержит.
По дороге, идущей в полутора сотнях ярдов от шатров, гонят виргийских пленных. Сколько их? Сотня? Две? Побольше. Эти пойдут в каторжное рабство или на арену, а вот сбившихся в кучу у границы лагеря полтора десятка трусов, попытавшихся бежать с поля боя, скоро будут казнены. Уж не знаю, какой вид расправы генерал им приготовил.
А вот и мои орлы. Дожидаются у входа жилища маркизы, к штабу их не пустил выставленный по периметру караул.
— Спасибо вам, Карл, Ригер, Эрик, что охраняете меня постоянно. — обращаюсь к стоявшим возле шатра кузины, к штабу их не пропустили. — Не слушаете ничьих приказов, кроме моих.
Чего переглядываетесь и глазами хлопаете? Сарказм не улавливаете? О, теперь дошло. Ну, наливайтесь краской или бледнейте как Эрик Ромм, вам это полезно.
— Степ…
— Милорд…
— Ваше преподобие…
Это они всё про меня одного.
— Вещи собрать, людей покормить, коней оседлать. — командую. — И не перепутайте. Мы возвращаемся в монастырь. Гейла, мне тоже принеси поесть. — говорю выскочившей на порог красотке и следом за ней захожу в шатёр вместе с Карлом.
В дорогу мы отправились где-то через час. Маркиза на прощание меня крепко обняла, Карлу же просто махнула рукой.
Обратный путь в монастырь прошёл без происшествий, если не считать обнаружение разведчиками Эрика косули.
Убили её гады, не спрашивая моего разрешения, думали порадовать своего настоятеля. Спросили бы — не разрешил, мяса у нас в монастыре и без дичи полно, а животное очень красивым было, я таких только в зоопарке видел, куда Лесю водил. Жила бы и жила красавица-косуля в лесу, так нет же, попалась на глаза моим воякам. Ругать их, впрочем, не стал. Они не виноваты.
— Я помню, Эрик. — на ходу говорю пристроившемуся рядом сержанту. — Тебе надо о чём-то со мной поговорить. Жду тебя сегодня же после ужина.
Да, надо дать ему наконец-то поделиться тем, о чём он так настойчиво всё порывается мне рассказать, а то действительно выйдет как в мыльной опере — или я умру, или он, или оба в кому впадём, но так и не поговорим.
К монастырю подъезжаем ранним вечером, часа в четыре после полудня. Конечно же нас заметили издалека и встречают. Понятно, кузина не выйдет, у неё сейчас дел выше крыши в лазарете. Раненых доставили под
