признакам собирался передать пост своему сыну Гамалю. В феврале Мубарак сложил полномочия. К тому времени протестное движение, прозванное «арабской весной», охватило Ливию, где полковник Муаммар Каддафи, более 40 лет правивший страной посредством устрашения, назначил своим преемником сына. Еще месяц, и зашатался трон другого авторитарного правителя. В марте пришел черед Сирии. Протестующие требовали, чтобы Башар Асад, который унаследовал верховный пост в государстве от отца, освободил политических заключенных, и это стало началом многолетней кровопролитной гражданской войны.
Можно только представить, с каким ужасом эти вести выслушивали в Пхеньяне. Простые люди вряд ли имели представление о происходящем в мире. Хотя многим гражданам удается обходить запрет на иностранные источники информации, мало кто смотрит новости зарубежных агентств, люди предпочитают сбежать в мир запрещенных боевиков и мыльных опер. Однако у северокорейского истеблишмента известия о падающих в прах автократиях, должно быть, вызывали нешуточную тревогу.
Режим ускорил подготовку к передаче власти. Ким Чен Ына стали чаще упоминать в государственной прессе, обычно сопровождая новым почетным титулом «Любимый и Уважаемый Товарищ Генерал». Власти раз за разом требовали, чтобы новорожденных не называли именем Чен Ын, а те граждане, которые уже носят это имя – относительно распространенное, основанное на двух китайских иероглифах со значением «правильный» и «доброта», – сменили его.
По всей стране Ким Чен Ына постепенно вводили в школьную программу. На политинформациях ученикам рассказывали, что он – внук Ким Ир Сена. Хён, в тот момент 16-летний старшеклассник из Хесана, города на китайской границе, вспоминает, как им рассказывали о чудесном детстве Ким Чен Ына. Пичкали смехотворными баснями о том, как Генерал в три года водил машину. Все это нужно было конспектировать в специальной тетради. Разумеется, школьникам пришлось разучивать песню «Шаги». Партийные чиновники приезжали с лекциями о Ким Чен Ыне и усаживали учеников в актовом зале или собирали на школьном дворе. Во время лекции полагалось то и дело восклицать «Да здравствует!»: прежним Кимам эту фразу кричали при всякой возможности.
В Хесане ходила легенда о том, как однажды Ким Ир Сен попросил Ким Чен Ына принести яблоко. И тот вместо того, чтобы принести одно яблоко, попросил лопату: он хотел принести деду все дерево. Не самая изящная притча о том, что ради Великого Вождя нужно не жалеть сил. Подросток Хён предполагал, что эту легенду запустила всесильная тайная полиция в надежде, что ее станут передавать из уст в уста. Молва куда более эффективный способ донести сообщение, чем одна из бесчисленных газетных передовиц. Северокорейский способ вирального распространения информации.
К тому моменту, как Ким Чен Ын встал у кормила власти, его воцарение уже воспринималось как естественное и неизбежное.
Часть вторая
Сплочение
Глава 5
Третий Ким у руля
Вся наша армия должна абсолютно доверять Ким Чен Ыну, и следовать за ним, и, превратившись в живые винтовки и бомбы, отдать за него жизнь.
«Нодон синмун», 1 января 2012 г.
У молодого человека были все причины печалиться. Его отец умер. Ким Чен Ын оказался во главе тоталитарного государства, придуманного его отцом и дедом. Он вступил в самый важный год своей жизни – год, который покажет, сможет ли новый вождь удержать страну под властью своей семьи или жестокая архаичная система рухнет под собственной тяжестью. Ему придется подтвердить свой авторитет перед функционерами, которые работают на это государство дольше, чем он живет на свете, и удержать в узде население, десятки лет существующее в изоляции. И еще ему нужно утереть нос международному сообществу, которое рассчитывает – если не сказать, надеется, – что Ким Чен Ын не удержится на троне.
Первым делом нужно было максимально форсировать культ личности нового вождя.
17 декабря 2011 г. в поезде, во время поездки на север страны для «руководства на местах», с Ким Чен Иром случился обширный инфаркт – «вследствие великого умственного и физического перенапряжения», как сообщила дрожащим голосом в специальном выпуске новостей двумя днями позже заслуженная радиодиктор Ли Чжон Хи. В 1994 г. она со слезами объявляла о кончине Ким Ир Сена. И теперь, как и тогда, заверила слушателей, что у народа Северной Кореи нет причин тревожиться о будущем. У него есть Ким Чен Ын, «Великий Наследник дела революции», который и поведет страну вперед.
Двадцатисемилетний наследник стал «Вождем партии, армии и народа», и теперь, сообщила слушателям Ли, он «блестяще разовьет и завершит» революционное учение, основанное его дедом почти 70 лет назад.
Это объявление отдалось эхом по всему миру. Северная Корея вступает в новый, слабо предсказуемый исторический этап. Режим пытается совершить неслыханное в истории: переход в третье поколение якобы социалистической, крайне тоталитарной и малопредсказуемой власти.
Южная Корея привела свои вооруженные силы в боевую готовность. Япония объявила повышенную готовность в подразделениях быстрого реагирования. Белый дом в тревожном ожидании «поддерживал тесный контакт» с обоими своими союзниками у границ КНДР.
В Северной Корее тем временем стряпались пропагандистские материалы. Расставлялись люди на ключевые государственные посты. Пусть и в спешке, принимались меры к тому, чтобы Ким Чен Ын успешно занял место отца.
Настало время ему выйти и сыграть свою роль.
Первой, и самой важной, была сцена Скорбящего Наследника. Ким Чен Ын позаботился о том, чтобы народ Северной Кореи увидел в нем законного продолжателя рода, который правил страной шесть последних десятилетий. Как и его отец 17 лет назад, он подавал пример скорбной прострации, какой ожидал и от всего населения страны.
Ким Чен Ын прибыл в Кымсусанский дворец Солнца, пхеньянский пятиэтажный мавзолей площадью 35 000 кв. м, где уже 17 лет торжественно покоился его дед. Дворец проектировался как резиденция Ким Ир Сена, но его перестроили в усыпальницу, потратив на это, как гласит молва, $900 млн как раз в то время, когда в стране свирепствовал голод. Однако для режима было важнее не накормить голодающих граждан, а построить циклопическую гробницу человеку, под чьим началом страна дошла до голодного мора.
Ким Ир Сен лежит забальзамированным под стеклянным колпаком, зловещий даже после смерти. Каждый день бессчетное число северокорейцев в выходных костюмах вкатывается в это огромное здание по длинным траволаторам, какие мы привыкли видеть в аэропортах. Постоянно текут в мавзолей и иностранные посетители: их привозят на поклон к мертвому тирану для подтверждения лживых заверений, будто Великого Вождя почитают во всем мире.
Въезжая в мавзолей на траволаторе, я всегда увлеченно разглядываю посетителей, движущихся в обратном направлении. Глядя на проплывающих мимо, я гадаю, что они думают об увиденном. Возмущает ли их трата огромных средств на благополучие трупа, а может, они искренне тронуты видом человека, которого их учили считать полубогом? Многие плачут. А для многих это хотя бы какая-то возможность одеться в лучшее и провести день вдали от скучной рутины.
Теперь в этом мавзолее
