от предстоящей свободы испаряется. Всего один намек, и мне уже плевать на Каткова, на свой кабальный контракт и на все юридические уловки вместе взятые.
Дурацкая зависимость от Леонаса Рауде. Я уже давно должна была от нее излечиться, а она все же не отпускает.
— Со своей стороны могу заверить лишь в одном. Он вами очень дорожит, — поднимаясь, произносит Лаевский. — Вероятно, даже больше, чем собой.
Этот гад кланяется с самым серьезным видом и разворачивается к выходу.
— А жена? — Не знаю, какой черт дергает за язык. — Он сказал, что не собирается разводиться. Это из-за ее слепоты?
— С Ирмой у Лео всегда было сложно.
— Или она все же дороже?
— Мы не всегда можем то, чего хотим, — обернувшись, «радует» очередной загадкой юрист. И, не дожидаясь следующего вопроса, скрывается за дверью.
***
После такого разговора чувствую себя еще хуже, чем после пробуждения. Меня будто раскатали по асфальту. Руки так и тянутся к телефону, чтобы набрать Лео. В голове один за другим всплывают новые вопросы.
Лишь благодаря дочке получается отвлечься от всей этой таинственности.
Пообедав, мы вместе строим из конструктора вертолет. Играем в бригаду спасателей. А когда мою вахту сменяет няня, на пороге нашего номера появляется еще один гость.
— Привет, — Паша протягивает мне букет цветов. Кажется, он в два раза больше, чем прежний.
— Здравствуй. У меня вазы закончились. — Вдыхаю тонкий аромат роз. За последние сутки мы уже дважды созванивались, и все равно чувствую неловкость.
Поездка в усадьбу что-то изменила в наших отношениях. Я и до этого держалась на расстоянии, а сейчас не знаю, как себя вести с этим чудесным мужчиной.
— Пустишь? — виновато склоняет голову Паша.
— Что за вопрос? — впускаю его в номер.
— Я себя никогда не прощу за эту поездку. — Он растерянно чешет затылок. — Если бы я только знал, что такое может случиться…
— С детьми сложно что-то предсказать заранее.
— И все равно. Это я должен был додуматься вызвать вертолет и вывезти вас из леса. — Паша помогает пристроить цветы на столе и обнимает меня за плечи. — Я как последний идиот рванул в аптеку, вместо того чтобы позаботиться о вас.
— Я тоже могла позвонить спасателям. Наверняка, можно было что-то придумать.
— Придумывать должен мужчина. Рауде справился, а я… — С мукой на лице он закрывает глаза.
— Давай мы забудем? — Больно на него смотреть. — Вике уже намного лучше. Все закончилось хорошо.
— Не могу перестать винить себя.
— А если я запрещу?
Глажу его по волосам и ловлю себя на странной мысли: «Лео и Паша как две противоположности». Один темный — брюнет с вечными тайнами, закрытый как банковская ячейка. Другой светлый — голубоглазый блондин, щедрый на слова и с открытыми эмоциями.
Первый всегда вовремя приходит на помощь и так же ювелирно делает больно. Второй вечно опаздывает на шаг, но совершенно безопасен для моего сердца.
— Давай больше никаких сожалений. — Целую его в щеку.
— Только если ты согласишься принять мои извинения.
— А будут еще какие-то? — улыбаюсь.
— Поужинай со мной. Пожалуйста.
— Паша… — Оглядываюсь назад. Где-то в соседней комнате играют няня и Вика. — Дочка… она еще не совсем здорова. Я не могу ее оставить.
— Мы можем поужинать в ресторане напротив отеля. Считай, что рядом.
— Прошу, давай в другой раз.
— Я боюсь, что к этому другому разу тебя окончательно украдет Рауде.
— Сегодня все словно сговорились разговаривать лишь о нем. — Встряхиваю головой. Лео наверняка сейчас со своей женой, а по ощущениям он где-то здесь.
— Пойдем, хотя бы на часик. Вырвешься, развеешься. Твоя няня обязательно справится.
Паша прижимает меня к себе и жадно вдыхает запах с макушки.
— Няня точно справится, — доносится из-за спины голос Марины. — И я согласна с молодым человеком. Тебе просто необходимо выдохнуть.
***
Как и все сегодня днем, ужин идет не по плану. Вместо большого шумного ресторана рядом, Паша везет меня в уютную итальянскую тратторию за три квартала от отеля. И еще до заказа кладет на стол бархатный футляр с логотипом известного ювелирного бренда.
— Мы договаривались только на ужин. — Чувствую себя не в своей тарелке.
— Я слишком виноват перед тобой.
— С твоим чувством вины нужно что-то делать. Оно огромное.
— Просто открой.
Он берет мои руки в свои и подносит к футляру.
— Не нужно было…
Я как муха, попавшая в липкую паутину. Нужно лететь, но поздно.
— Это пока не кольцо, — шепотом поддерживает меня Паша. — Просто одно маленькое «извини». — Помогает открыть коробочку.
Золотую цепочку с кулоном в виде розы мы достаем вместе. Паша поднимается со своего места. Подходит ближе и застегивает на мне мудреный крючок.
Сидящая рядом парочка наблюдает за нами с нескрываемым восторгом. Женщина заговорщицки подмигивает мне. Мужчина одобрительно кивает моему спутнику.
— Хочу, чтобы все знали, что ты моя, — шепчет Паша, притягивая меня к себе для поцелуя.
Вымотанная бессонницей и изобилием событий за последние два дня, я не сопротивляюсь. Позволяю ему прикоснуться губами к моим губам. И растерянно ахаю, когда Паша внезапно улетает на пол от мощного удара.
Глава 30. Собственник
Ева
На мгновение мозг отказывается воспринимать происходящее. Будто пытаюсь нащупать реальность, я трогаю кулон. Растерянно оглядываясь на соседей. Делаю короткий вдох… И вздрагиваю, услышав до боли знакомый голос:
— Я же русским языком сказал тебе отвалить! — рычит стоящий рядом Леонас.
— Рауде? — прижимая ладонь к животу, Паша быстро поднимается с пола.
— Узнал! Уже хорошо.
— Ты охренел?
Яромский жестом останавливает спешащего к нам официанта.
— Что ж ты такой непонятливый? — Лео демонстративно медленно закатывает правый рукав рубашки. — Все приходится разъяснять на пальцах.
— Засунь свои предупреждения… сам знаешь куда!
Паша замахивается. Правый кулак молнией проносится в воздухе. Но Лео вовремя уходит вправо и наносит следующий удар. Жестко. Под ребра. Заставляя соперника сложиться пополам.
— С-с-ука, — доносится снизу.
— Выпрямляться не рекомендую, — холодно цедит Рауде. — В третий раз я не буду с тобой таким осторожным.
— Ах ты урод…
Паша так резко бросается на Лео, что кажется, они вот-вот снесут пару столиков.
От страха я до крови закусываю губу. Забываю, как нужно дышать. Однако и сейчас Рауде ловко уворачивается.
Даже не коснувшись его, Паша летит на ближайший стул и громко вскрикивает от боли:
— А-а-а!..
Этот крик действует на меня отрезвляюще.
— Так, хватит! — Закрыв собой Пашу, я встаю между этими двумя. — С ума сошел?! Какого черта ты здесь делаешь?! — кричу на Рауде.
— Провожу воспитательную работу. Кое-кто считает себя бессмертным.
— Ты следил за мной? — Перевожу взгляд на окно.
На улице машина.
