холода, ни жизни, ни смерти. Имя тебе новое будет дано — Ничто.
Завыл Ярополк, да только в урагане возглас угас. Исчез супостат окаянный, сгинул ирод проклятый.
По мановению руки отпустил Владимир своё полчище мертвецов, пожар унял и бурю успокоил. Мелкий дождь лишь остался — следы побоища смывал, гарь и боль с собой забирал. Развеялись в прах все мертвецы, что о покое мечтали, растворились защитники наколдованные и очистилась земля от деяний Ярополка.
Подбежал тогда Владимир к учителю слабому, узрел раны глубокие и излечить хотел, да остановил его Мстислав.
— Нет. Пришёл мой черёд в Навь отправиться, а тебе пора свой путь начать, — прошептал он. — Послушай: вернись в келью и спрячь самые опасные трактаты и писания так, чтобы никто и никогда не становился подобным Ярополку. Сам же отправляйся скитаться по миру, помогай, кому необходимо, но, молю, совершай сделки изредка токмо — знаю, что ты не сдержишься. Однако не становись подобным моему брату.
Усмешка горькая с губ его сорвалась, бледнее ещё Мстислав стал, пока Владимир каждому его слову внимал.
— Ты сильнее меня и много дел хороших совершишь. Ты отпустил Ярополка, хоть мог и на муки страшные обречь. Есть в тебе ещё сострадание. — Из последних сил чернокнижник за жизнь цеплялся и протянул рубин заветный Владимиру.
— Зачем? — только и мог вымолвить подмастерье.
— Я видел будущее твоё: долго будешь по земле скитаться, людям помогать, хворь извергать, сделки страшные порой заключать, покуда не встретишь ту, что сердце твоё примет и себе заберёт. Тогда-то место почётное займёшь и в Навь навсегда уйдёшь. А теперь прощай, ученик мой славный. Ждёт меня отныне Морана.
Молвил и дух испустил. Похоронил его с почестями Владимир, одежды чёрные надел и принялся по миру странствовать.
Как и желал Мстислав, запечатал Владимир в келье старинные трактаты с тёмными учениями, обещая себе, что когда придёт черед в Навь отправляться, тогда заберёт рукописи с собой. От чернокнижника сторонились многие, за версту обходить пытались, однако находились смельчаки, кто желал удачу испытать да благ лёгких заполучить. Не скупился на чары никогда Владимир, но всегда предупреждал, что за ворожбу цену платить придётся. Помня страсть Мстислава, стал Владимир его ремесло продолжать: хворь изводить травами да мазями, но понимал, что долго так продолжать нельзя. Стал он тогда рыскать по свету в поисках свитков, что могли тайны тела людского открыть. Так и цель в жизни появилась. По городам, деревням и сёлам ходил, тела и души спасал, себя дарами диковинными обогащал. Для горсти монет и от скуки украшения делать стал — искусным мастером сделался.
Так протекали десятилетия, покуда однажды не встретил Владимир суженную и не понял, что предсказание сбылось. Прознав всё про Варвару, ринулся он её спасать из оков участи горькой и вовремя подоспел, с собой в Навь уводя. Встретил его там дорогой наставник и с улыбкой блаженной отдал в распоряжение Тёмный терем, приговаривая:
— От Моргамона я участь сию получил, теперь же тебе вручаю — станешь негласным правителем и хранителем всея Нави. Милая дева тебе под стать нашлась, — указал он на Варвару. — Веками вам вместе быть да за всем тут следить. А я же исчезну, пришёл мой черёд в пыль обращаться.
Горько было слышать такие слова, но понимал Владимир, что Мстислав сам так всё порешил. Знал он, что если однажды найдётся приемник ему, то тоже в пыль придётся обращаться. То была участь печальная: при жизни от колдовства душа и тело разрушались, потому-то и предстал тогда Владимир перед Варварой и Еленой в образе диком. А после, когда приёмник появлялся, то не было больше смысла за бренное тело цепляться.
Поселился Владимир с Варварой в Тёмном тереме и принял имя новое, Мораной данное — Кощей Бессмертный. Много веков они душа в душу существовали и не найти было равных им по силе колдунов ни в Яви, ни в Нави, ни в Прави. Иногда приходил в мир живых Владимир, маски то купца, то врача, то царя примерял, головы дурил и речи елейные вёл, однако против судьбы никогда не шёл. Не забыл ту боль, что в сердце осталась после гибели сестры и семьи от рук Ярополка, поэтому тщательно соблюдал строгий наказ и никого с собой в Навь не забирал.
***
Тёмный терем Кощея, Навь
Неприступные и снежные горы Отшельницы располагались в западной части Нави и скрывали в себе множество переходов и пещер. Своё название они получили благодаря затворническому образу жизни их обитателей: Кощея, которого нельзя было беспокоить просто так, Змея Горыныча, окутанного непробудным сном, Варвары Премудрой, добровольно покинувшей эти земли, и Марьи Моревны, которую все обходили стороной.
Тёмный терем стоял на уступе и уходил вглубь скалы, связываясь с горами в единое целое. Магический барьер окружал местность со всех сторон, не позволяя никому подобраться близко. Внутри терема располагались просторные комнаты, большинство из которых были лишены окон. Тяжёлые и расписные ковры расстилались по холодным каменным полам, а на стенах висели гобелены, едва тревожимые сквозняк. На верхнем этаже располагалась просторная гостиная с высокими окнами, откуда открывался вид на весь Сумрачный лес. Внизу же, минуя винтовые лестницу и узкий коридор, располагался целый ряд кабинетов Кощея, каждый из которых он наполнил растворами, запасами формалина, книгами на всевозможных языках и прочей утварью, сокрытой от глаз дочери с женой и слуг. Последних осталось немного в Тёмном тереме, и большую часть времени они проводили, погрузившись в свои дела.
Особой тайной обители Кощея служил грот, в котором располагался исток реки Смородинки, за которым приглядывал Владимир и собственноручно распределял запасы мёртвой воды.
Марья Моревна — дочь Варвары и Владимира — обосновалась в отчем доме и не думала его покидать все эти годы. Правое крыло терема, в котором она жила вместе с Иваном — оборотнем, котом Баюном, полностью перешло в её единоличное управление, и никто не смел врываться туда без её приглашения и разрешения.
Именно туда и попала Баба-Яга, у которой имелся доступ в кабинет дочери. Выйдя из посеребренного зеркала и смахнув пыль, Варвара огляделась, замечая, что ничего не поменялось: всё те же зелёные и чёрные тона, бархатные диван с креслами и несметное количество книг.
— Давно не виделись, — скрипуче произнесла Варвара, поглядывая на дочь и прислоняя посох к стене.
Неизменно облачённая в чёрный наряд, Марья сидела
