двух килограмм. Чуть больше половины центнера биомассы. После сегодняшней жатвы у меня будет достаточно материала для создания новой армии.
Их осталось трое. Всего трое из которых один аколит Огня.
Прорыв. Стреляем на бегу. Ублюдки огрызаются огнем вслепую. Рыболюду прошивает бронежилет. Кровь клокочет в легких, пенится и пузырится в клыках, стекая на подбородок и шею. Выживших нашпиговывают свинцом на минимальной дистанции, по сути в упор, начхав на все писанные правила ведения боя в замкнутых помещениях.
Путь свободен.
Секретарша сжалась под столом, пытаясь делать вид, что ее тут нет. Шальной осколок пропорол ей кожу и верхний слой мышц голени. "Вереск" нежно проходится по ее груди. Ровно два выстрела и два расплывающихся на блузке темно-красных пятна.
А дальше... а дальше только боевой маг, зассавший вклиниваться в ожесточенную перестрелку.
Граната срывает с кожных покровов каменную прослойку. Тонкие струйки крови заляпывают рассыпанные по полу документы. Мысль, что удастся положить боевого мага очередью в голову оказалась заведомо ложной, но попробовать определенно стоило. Дверь выбило вместе с куском дверного косяка, ощетинившегося острыми щепками. "Кедр" содрогается в перепончатых лапах, но пули бессильно рикошетят от корпуса.
Сшитый на заказ костюм уже разорван и болтается исключительно на опоясывающих плечи лоскутах, сквозь ткань прорисовываются угловатые очертания доспеха мага Земли. Взвизг рассекаемого воздуха. С толстых сосискообразных пальцев, так же затянутых в камень, срывается четыре иглообразных когтя опять же из камня. Нижняя челюсть, чуть ниже ряда клыков, склизкая дыра носа, переносица и край правой глазницы. Голову просто разносит в клочья, ибо едва снаряды вспороли плоть, вкручиваясь в черепную коробку, они сдетонировали крошечными фугасами. Осколки костей черепа уродуют обои, заливаемые кровяными сгустками, кусочками плоти и ошметками мозгов.
Со второй длани Каменского бьет следующий залп, но я уже упоминал, что со мной очень неудобно воевать?
Да, маги стали мощнее, но это не значит, что их тактика ведения боя так сильно изменилась, да, перестроилась, да, адаптировалась к новым реалиям, но не изобрела что-то новое. И в критических ситуациях они как и в прошлом скатываются до "базовых настроек", просто ебашат простейшими заклинаниями, доведенными до того же автоматизма, что последовательность вдоха и выдоха.
Следующий рыбл подхватывает практически обезглавленное тело и использует его в качестве живого щита. Раскроенная голова болтается на раздробленных от входящего импульса шейных позвонках. Еще четыре "когтя" дырявят грудную клетку трупа. Грудина и ребра. Сердечную мышцу, вместе с легкими и остальной требухой перекручивает обмотанным колючей проволокой миксером. Полужидкое месиво вытекает из рвано-колотых ран. Критическая дистанция. "Щит" улетает в сторону сломанной игрушкой, а второй боец под моим управлением делает пародию на классический проход в ноги с выносом на второй этаж. Я чувствую хруст его спинных позвонков - Артур грузный, невысокий и широкоплечий, да с камнем весит еще больше. Новые когти, на этот раз не отделяющиеся от тела, вгоняются до упора в щели жабр, разрывая шейные мышцы вместе с гортанью и глоткой. Третий и четвертый "подхватывают знамя", приподнимают и толкают вместе с собой в окно.
Импортный стеклопакет не выдерживает подобного. Стекло с жалостливым дребезгом разлетается веером осколков, а пластиковые перекрытия просто выворачивает вместе с мясом. Переплетенные тела камнем(иронично, не правда ли?) падают вниз, головой в асфальт, где их уже ожидал глубинный.
У него, в отличии от лярв и рыблов, почти нет перепонок, соединяющих фаланги, да и сами пальцы, коих четыре, толстые, короткие, увенчанные тупыми, практически медвежьими когтями. Они мерзостно скрежещут о камень, когда лапы чудовища сжимается на голове Каменского. Нога упирается ему в грудь, вжимает в асфальт. Треск дробимого камня, треск мышц и хруст костей, все под истошный вой пребывающего в сознании Артура. Я не упиваюсь его страданиями, глубинный делает все быстро - маги полны сюрпризов не меньше монстров и мне не хочется рисковать. Просто отрывает голову. Кровь толчками брызжет ему на лапы, на судорожно подергивающееся статуеподобное тело, на вывернутый глубинным остов черного люксового внедорожника.
Чудовище воздевает трофей к небу, издавая оглушительный рев. А я улыбаюсь в мозг потомка, ибо лярвы прекрасно осведомлены о расположении видеокамер, одна из которых сейчас снимала казнь.
Увы, но частью собранной сегодня биомассы придется пожертвовать, если быть точным, головами. Черепа нанизанные на колья или же собранные в крошечные окровавленные зиккураты... более однозначного посыла, кажется, еще не придумали. А вот остальное...
Это не обговаривалось с Виктором в слух. Он достаточно умен, чтобы своим умом дойти до настолько очевидных вещей. Та самая "избранность" и особенность, дающая Homo Sapiens-у возможность исторгать из рук огненные смерчи или всесметающее цунами - не более, чем мутация. Определенная последовательность мутагенов и хромосом, сформировавших отмычку к пласту бытия, находящемуся за пределами того, что доступно узреть простым смертным. Я бы очень хотел сказать, что именно я вывел этот мутаген, делающий из человека колдуна, но увы. Я лишь нашел его, изучил и частично ассимилировал для своих целей. Возможно, его сделали боги, какой-то другой химеролог древности или же оно возникло само по себе в результате миллионов лет эволюции.
Смерть открывает новые грани любого искусства - картины, книги, скульптуры, музыка... химерология.
Я вырежу генокод Артура и вставлю в заготовку моего Идеального Творения. Я бился над некоторыми вопросами годы, но так и не преуспел. Смерть даровала ответ. Или же скорее дружеский совет в какую именно сторону нужно двигаться.
Наверное, только ради этого и стоило умереть.
Глава 11. Ночь зверя ч. 3
Прогремевшие по меркам истории практически одна за другой две Мировые войны перекроили границы стран, образовали новые и перетерли в пыль старые. А еще послужили толчком объединения всех конфессий в единое целое. Разумные чудовища - один из шедевров, созданный незадолго до моей смерти. Блистательная задумка, неплохое исполнение и предательская предсмертная мыслишка - они вымрут. Слишком мало, слишком разобщены, раздроблены, они не вывезут без моего неустанного патронажа. Однако же смогли и еще как. Истинный ужас в ночи, пугающий еще сильнее нежели дикие собратья. Они существовали тысячелетия. До Средних Веков. Там их путеводная звезда погасла, а проторенная дорожка крови и насилия свернула куда-то не туда. Люди считали, что вырезали всех под корень.
Фатальная ошибка.
Я не могу не улыбаться, просматривая в памяти Виктора страницы учебников по истории.
Это повод для гордости.
Это повод для скупой слезы по своим павшим сыновьям, мертвым героям, пытавшимся сломать мирозданию позвоночник одним ударом об колено, и потерпевшим неудачу.
Первая Мировая война. Вторая Мировая
