широко улыбнулся, оголяя ряд не слишком ровных зубов. Потом он приподнял полу куртки, отстегнул от ремня кожаный кошелек и бросил его на стол, прямо в поднос с ягодами. Под тяжестью монет несколько суженых плодов рассыпалось в пыль.
— Я обещал Ельке, что ты согласишься мужа ее принять, пана.
До этого момента я думала, что удивить меня не получиться. Как же я ошибалась!
— Но ты видишь, я же должен знать, что ты отработаешь каждую монету в этом кошельке. Покажи, на что ты способна.
Мягкие пальцы потянулись, к моей шее. За три года я успела привыкнуть к тому, что до джентельменских стандартов этот мир еще не развился, но к откровенным домогательствам в собственном доме готова не была.
— Я ваши монеты отрабатывать не нанималась, светлейший! — Прошипела змеей, в надежде, что обойдется без драки.
Был бы это любой другой мужик, его бы уже минут пять как крутило бы на полу от какой-нибудь дряни. А потом еще с пару недель бился бы в агонии от неизвестной хвори. Но в эту сволочь, бросаться проклятьями было просто опасно. Любой маг считает порчу ведьмы, и потом придется отвечать за содеянное, не перед судом присяжных.
Мужчину мой ответ только раззадорил. Я пыталась быстро сообразить, что делать. Вроде как Нафаня уже стоял рядом с кочергой. Но что потом делать с телом? Как его на погост вывозить? А если кто видел, как он ко мне в хату приходил? Елька наверняка знает!
— Не строй из себя девицу. У тебя больше такого шанса как я не будет. А я не обижу, слово даю. Хочешь, еще один такой кошелек?
Он отпустил мою шею, дрожащими от возбуждения пальцами, начал искать второй кошелек. Нафаня, держа в одной руке кочергу, второй рукой задумчиво погладил окладистую бороду. Задумался.
— Тебе сколько лет? — Зачем-то спросила я.
То ли решила заполнить неловкую паузу, то ли действительно стало интересно. Щеки потенциального насильника раскраснелись, и на нежной бледной коже выступила капелька пота. Только сейчас я заметила тонкий пух над верхней губой, призванный имитировать усы.
— Больше чем тебе, пана. — Кошелек наконец-то нашелся и следом полетел на стол, раздавив еще жменю ягод. — Этого достаточно?
Нельзя злиться. Нельзя злиться. Повторяла я сама себе, чувствуя, как все внутри закипает и темная часть моей сущности, так и рвется проломить идиоту голову.
— Вот что, голубок, забирай свои гроши, и беги отсюда, пока я кочергу в руки не взяла.
— Такая горячая! — Он подошел так близко, что от запаха потного тела начали слезиться глаза. — Зря сопротивляешься. Тебе же самой хочется, вижу глаза бесстыжие.
Хотелось сказать, что глаза у меня были не бесстыжие, а натурально охреневшие. Только слова «охреневшие» в лексиконе местного вельможи отсутствовало, а местный фольклор не мог передать всей степени моего негодования. Спасти его могло только чудо. И это чудо, как ни странно, случилось. С улицы послышался топот копыт и девичий визг.
— Он там! Он точно там! С полюбовницей! Папа! Я ее на конях порву! Сгною в темнице!
Румянец с лица героя — любовника моментально пропал.
Глава 14. Скандал
Мальчишка был так напуган, что просто не знал, как дальше быть. Выбегать из избы было поздно. Запасного выхода у меня не было, да и зачем бежать, когда коня твоего уже заметили.
— Жена? — Спросила у светлейшего, чтобы понимать размер грядущей катастрофы.
А размер был внушительным. Калитку мне выломали и всклоченная фурия, в сопровождении нескольких мужчин уже мчались к хате.
— Невеста. — Проблеял мальчишка и посмотрел на шкаф.
— Даже не думай об этом! — Стала на пути несостоявшегося любовника, когда тот попытался броситься в сторону гардероба.
— Погреб?
— Стой на месте!
Как ни странно, он послушался. Даже в струнку вытянулся, как оловянный солдатик.
— Пана, она нас убьет. И меня, и тебя!
— Нет, тебя она в мужья возьмет. Поверь, это гораздо хуже.
Мою шутку идиот не оценил, а только больше побледнел. Но с места уже не двинулся. Еще через секунду дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену.
— Это она! Это она его любовница! Я же говорила!
Голос леди влетел в дом раньше, чем она сама.
— Я же говорила, что она дитя от него ж…
На этом месте леди запнулась и посмотрела на мой абсолютно плоский живот. Потом перевела взгляд на растерянного жениха, потом снова на мой живот. Нафаня тяжело вздохнул.
— Кого на этот раз Мара в мой дом привела?
— Папа! — Пискнула леди, растерявшись.
На вид ей было лет пятнадцать, хотя может и меньше. Замуж на Мархарате выходили рано, взрослели девушки быстро. По бархатному платью и рисунку орла, я догадалась, что она и есть одна из дочерей нашего лорда. Сам лорд стоял на пол шага позади дочери. И к моему счастью, с нервами у него дела обстояли лучше, чем у дочери.
— Лорд этих земель Харамар из рода восточных Раргов. Моя дочь, леди Сайви. С моим будущим зятем, вы знакомы. А вы…
— Она шлюшья дочь! — Не выдержала Сайви.
Даже винить ее в этом не буду, у меня бы тоже нервы сдали, если бы мой жених еще до брака бастардов наплодил, а потом ко мне в постель полез. Вот только я в этой истории участвовать совсем не хотела.
— Шлюшьи дочери, леди, проживают в соседнем городе, на север пара верст, дом с цветными окнами. Не заблудитесь. А я самогонщица. Алкоголь продаю: наливки фруктовые, чистейший первак, сладкие ликеры.
В доказательство своих слов посмотрела на стол, где среди сушеных ягод валялись два кожаных кошелька.
— Самогонщица? — С недоверием посмотрела леди.
А потом взгляд девушки наткнулся на ящик с пустыми бутылками, которые я подготовила для разлива «сливовки».
— Пана?! — Догадался один из мужчин сопровождавших лорда.
Его черные усы и лохматая голова мне были смутно знакомы, но где я его видела, вспомнить не могла. Но в ответ на всякий случай кивнула.
— А этот к вам сюда зачем? — Спросил лорд, глядя на бледного зятя.
— Так не успел сообщить. Перепугался.
Взгляды скрестились на несчастном блондинчике. Кажется, плохо у него было не только с манерами, но и с мыслительной функцией.
— Наливки. — Выдавил из себя юноша.
Я с трудом сдержала в себе вздох облегчения. Ну хоть до этого додумался. Невеста тут же раскраснелась и зажала рот руками.
— Наливки? — Глаза леди засветились от счастья. — Ты понял, что я хочу вишневые наливки на свадебный пир?!
— Конечно, помню, моя леди. — Ожил лорденыш. — Но только эта особь отказалась их
