его бедро руками. В распущенных волосах моментально запутались его пальцы, проходясь по всей длине.
Я тщательно вымылась в душе, стараясь избавиться от преследующего меня ужасного запаха того страшного места, но все равно казалось, что Давид догадается.
- Точно все хорошо? – Он слишком проницательный. Мне захотелось во всем ему сознаться! Даже если бы он отругал, немного позлился, но потом Леманн все равно бы утешил меня. Мой личный раввин, к которому можно прийти с любым вопросом, или проблемой. Но я зажмурилась и прикусила губу. Не могла подставить Иосифа, когда он так просил его не выдавать.
- Хорошо, что ты вернулся.
Мысленно я уже добавила: «И как жаль, что ты вообще уезжал!». Ведь квартира «905» была не единственной неприятностью. Изабелла тоже никак не желала покидать мою голову.
Вот кто точно «настоящая женщина». Ее фигура была словно песня. Плавная, с играющими переходами от узких плеч к пышной груди, потом к маленькой талии, и снова к покатым округлостям бедер. Она сияла от уверенности в себе, ни словом, ни выражением лица не выдавая, сколько лет она безуспешно ждет Давида. Глаза, словно спелые вишни, умные, цепкие, подмечающие каждую деталь. Чистые белые ладони, без въевшихся следов краски, и трещин. Изящные щиколотки. Туфли на высоком каблуке, и прозрачной сеточкой - вставкой на пальчиках.
На ней не было тонны косметики или следов от агрессивных косметологических вмешательств. Естественная природная красота, сбрызнутая мерцающим флером. Не удивительно, что она привлекала к себе внимание. Уверенна, она успешна во всем, и только лишь Леманна не смогла заполучить в полной мере, что не дает ей покоя. Но она не сдается.
Еще в самом начале Давид обмолвился Изольде, что я «не женщина»…
По определению своему это слово означает красоту, внутреннюю силу и выдержку. Прямое описание Изабеллы. Стало понятно, почему он так говорил, и, возможно, с кем меня сравнивал.
Я же… действительно маленькая, не смотря на двадцать один год, и поломанная. Простодушно прижимаюсь к его коленям, а сердечко бьется так, словно оно птичье, а не человеческое.
Потеря последнего родителя не закалила меня, а выбила почву из-под ног. Что бы я делала, если бы не еврейская община и Изольда? Где бы я сейчас была?
- А я рад, что вернулся. И что ты ждала меня. – Мужчина обвел мою ушную раковину по кругу, и сжал мочку. – Забавно. Никогда бы не подумал, что это так приятно, ехать домой, зная, что ты здесь.
- И Иосиф. – Не смогла удержаться, и фыркнула в коленку.
- И Иосиф. Куда же без него! – Давид засмеялся, а я, пользуясь случаем, тихо и рвано вздохнула. В кармане джинсов завибрировал телефон, и мужчина бережно приподнял меня и прислонил спиной к своей груди, что бы ответить на звонок.
Моя голова удобно устроила в ложбинке между его плечом и ключицей. К моей макушке Давид прижался щекой.
- Я вас слушаю. – Звук динамиков был довольно громким, так что я могла легко расслышать заговорившего человека. Голос был женским. Уже мне знакомым.
- Дэви, милый, это я. Удивлена, что ты не нашел времени за целый день, что бы перезвонить мне! Я набирала больше десятка раз.
- Привет Изи. Я видел. Но и правда, не нашел времени перезвонить. Что-то срочное? Я занят.
Я задержала дыхание, а мужчина беззаботно чмокнул меня в висок. Мне хотелось полностью раствориться в тепле, которое дарило крепкое мужское тело, но слащавый голос Изабеллы все портил.
- Я приходила к тебе домой днем. Познакомилась с интересной девушкой, разгуливающей по квартире в одной лишь твоей рубашке…
Спиной я ощутила, как напрягся Леманн. Я с трудом поборола желание обернуться, и проследить за выражением лица Давида, и эмоциями. Каким бы отрицательным персонажем не казалась мне Изабелла, их связывали годы. Долгие годы дружбы и близости. Четырнадцать лет, на протяжении которых, по словам Иосифа, эта женщина ждала простого расположения Давида, его внимания и ответных чувств, казались мне чем-то запредельным и непостижимым. Разве можно столько продержаться лишь на энтузиазме и алчном желании наживиться? Тётя могла приплести уже личную неприязнь к своим суждениям о Изабелле.
- Зачем ты приходила? – По ту сторону экрана телефона повисло молчание.
Я же, в этот момент, гнала от себя мысли о восемнадцатилетнем, еще не потерявшем зрение Давиде, и кудрявой темноволосой девушке. Была ли это первая любовь? И что произошло потом?
- Разве нужен повод, чтобы увидеться со старым другом? – Наконец отозвалась собеседница. Мне показалось, или ее голос дрогнул? Хваленая железная хватка дала сбой?
Но я не злорадствовала. Отнюдь. Я могла понять и принять тот факт, что Изабелла любила Дэви Леманна. Что-то сродни женской солидарности вспыхнуло в моей груди.
Я тоже недолго сопротивлялась, прежде чем поднять белый флаг, сдаться, и признаться самой себе, что тоже в него влюбилась.
Вопреки всем стараниям Йошки и Изольды Лазаревны, Изабелла не казалась мне эманацией вселенского зла.
Чуть позже, женщина призналась, что наше совместное появление на благотворительном концерте в Александровском парке не прошло незамеченным. Все их общие друзья и знакомые то и делают, что говорят о Мири Липовецки, неизвестно каким образом, оказавшейся рядом с Дэви Леманном.
Дэви… они называли Давида так фамильярно, легко сокращая полное имя, и норовя показать, какие близкие отношения у них сложились. Имело ли это смысл? Возможно. Я до сих пор так и не решалась так его назвать. Не считала, что имею право.
Скорее всего, подруге семейства Леманн, позвонили те дамочки, София Разина и Вероника, фамилии которой я никак не могла вспомнить.
Взрослый мир интриг, сплетен, и прочих гадостей.
Вспомнился наш последний разговор со Славой. Серафима, быстро из разряда «лучшая подруга», перешла в категорию «чужой человек». Пока Слава искал себе оправдания, Симка отсиживалась в ванной.
- Мири, ты же должна была почувствовать, что все к этому идет? Никакой нормальный человек не выдержал бы! Ты основательно слетела с катушек! И раньше твои выходки были на грани эксцентричности… но это. Я не виноват. Сима не виновата.
Вина лежала лишь на мне.
Уже полгода прошло. Боль, от того что близкие люди так просто отказались от меня, притупилась. Копаться в причинно следственных связях уже не хотелось. Если раньше я могла днями смотреть в окно, и рассуждать, как Славка, будучи моим первым и единственным парнем, смог с чистым сердцем подмять под себя мою лучшую подругу. Этот апрель изменил все. Опыт усвоен, пройден, и отставлен в сторону.
Давид сбросил вызов, и сжал мои ребра руками, устраивая подбородок на моей макушке.
- Ми-ри-ам… - Дегустировал Леманн мое имя, на манер сомелье.
- Ты не обязан мне ничего объяснять. – Уверенно затараторила я.
