День не принес Реп облегчения — теперь ее тошнило, она начала потеть, а временами сильно слабело зрение. Она знала, что это лихорадка, но продолжала идти, ничего не говоря Гарту.
После полудня заросли понемногу расступились, почва стала твердой — болото осталось позади. Купол полога леса распахнулся, свет засиял яркими пятнами в просветах между слоями вулканического пепла. Тишину сменило глухое жужжание и щелканье. Стреса что-то бормотал, однако Рен не могла разобрать слов.
Мысли ее разбегались, в глазах потемнело настолько, что кот и Гарт казались ей тенями. Она остановилась, понимая, что кто-то обращается к ней, обернулась, чтобы узнать, кто именно, и упала.
Что было дальше, Рен едва понимала, впав в какой-то тяжелый сон. Сначала ее несли на руках, она сознавала это. Тело горело, и она знала, что от жара спасения нет. Очнувшись после забытья, Рен обнаружила, что лежит, завернутая в одеяла, но тут же уснула. Девушка проснулась, мечась в жару, — Гарт обнял ее и дал выпить чего-то горького и тягучего. Рен вырвало — и ее снова заставили выпить какую-то жидкость. До слуха донеслись слова Стресы о воде, затем она почувствовала прохладную ткань на лбу и снова заснула.
На этот раз ей приснился сон. Тигр Тэй стоял около Стресы, и оба они смотрели на нее сверху вниз — грубовато-простодушный Крылатый Всадник и хитрющий иглокот. Они говорили одинаковыми голосами, грубыми и гортанными, высказывая недовольство по поводу того, что видели; о чем именно говорили, она не поняла. Затем разговор зашел о ней, о том, что в ее распоряжении есть, мол, волшебная сила. Да, именно так. Но она якобы все отказывается подтвердить это, спрятала ее, словно уродующий шрам, сделав вид, будто никакой силы нет. «Глупо, — сказали они. — Волшебная сила — это все, что у нее осталось. Волшебство — единственное, на что она может надеяться».
И тут Рен проснулась. Температура явно была нормальная, лихорадка прошла. Но она испытывала слабость и чувствовала такую жажду, словно в теле не осталось никакой влаги. Отбросив одеяла, в которые была завернута, Рен попыталась встать. Но тут как из-под земли вырос Гарт и, уложив ее снова, поднес чашку к губам. Уже после нескольких глотков Рен почувствовала усталость и откинулась назад. Глаза опять закрылись.
Когда она проснулась в следующий раз, было темно. Рен почувствовала прилив сил, в глазах прояснилось, а сознание обрело ясность. Повернувшись на бок, она оперлась на локоть и увидела Гарта. Он сидел, поджав по-турецки ноги, и смотрел на нее. Его бородатое лицо покрылось морщинами и, казалось, постарело.
«Тебе лучше?» — Да, — ответила она. — Лихорадка прошла.
Гарт кивнул.
«Ты спала почти два дня».
— Так долго? Я не почувствовала. Где мы находимся?
«У подножия Блэкледжа. — Он жестом указал в темноту. — Мы вышли из Ин Джу, когда ты уже потеряла сознание, и разбили здесь лагерь. Стреса распознал твою болезнь и нашел корень, который вылечил тебя. Я думаю, что без помощи иглокота ты могла бы умереть».
Она усмехнулась.
— Я же говорила тебе, что надо взять его с собой.
«Поспи. До рассвета еще несколько часов. Если ты будешь чувствовать себя хорошо, мы продолжим путь».
Она послушно легла, подумав при этом, что Гарт, должно быть, во время ее болезни дежурил один. Стреса, тот не беспокоился, удобно устроившись под защитой своих игл. Чувство благодарности переполнило Рен — ее друг-великан должен отдохнуть следующей ночью.
Спала она хорошо и проснулась отдохнувшей и бодрой. Рен переоделась, хотя чистого белья к этому времени у нее уже почти не осталось, умылась и позавтракала. По настоятельной просьбе Гарта некоторое время пришлось уделить зарядке, что, безусловно, помогло восстановить силы. Стреса наблюдал за всем этим с плохо скрываемым любопытством. Девушка не забыла поблагодарить кота за врачевание. На что он, фыркнув, заявил, что не понимает, о чем идет речь. Мол, корень, который он ей дал, лишь помог заснуть. Ее спасло исключительно волшебство эльфов. Проворчав все это, Стреса распустил иголки и поковылял прочь на поиски чего-нибудь съедобного.
Без малого два дня занял у них подъем на Блэкледж. Без Стресы на это потребовалось бы куда больше времени, а то и вовсе пришлось бы отказаться от этой затеи. Блэкледж — огромная стена скал, тянущаяся вдоль юго-восточного склона Киллешана. Когда-то это была часть склона вулкана, которая со временем откололась и упала в заросли. Чтобы достичь жерла вулкана, необходимо было ее преодолеть. Поверхность скал, когда-то гладкая, за долгие годы разрушилась, поросла колючим кустарником и ползучими растениями. Стреса знал несколько троп и повел ими путников. Он выбрал тот участок скал, где в сплошной стене образовался пролом, к которому можно было подняться. Пролом вел в долину. Именно там, за Ровеной, по словам Стресы, и можно было найти эльфов.
Зверь решительно повел их вверх.
Подъем был трудным, медленным и казался бесконечным. Не было ни проходов, ни дорог. По существу, имелось лишь несколько более или менее проходимых участков, но сделать остановку, чтобы передохнуть, не было никакой возможности. Куски вулканической породы, острые как нож, неожиданно обламывались под руками и ногами. Скитальцы надели перчатки и плащи, способные защитить кожу от укусов пауков и скорпионов, — без этого продвижение было бы невозможным. Вулканический пепел серой массой сползал с поверхности скал. Вся растительность состояла из колючек и острых веток. Каждый дюйм подъема превращался в изматывающую борьбу. Утром, перед подъемом, Рен чувствовала себя отдохнувшей, но к полудню уже изнемогала от усталости. Даже невероятные силы Гарта быстро истощались.
И только кот не уставал. Он карабкался по скалам, лапы находили нужную опору, почти вонзались в скалу, и его громадное тело упрямо тащилось вверх. Пауки и скорпионы, казалось, не беспокоили Стресу. Если кто-то из них подползал слишком близко, кот просто съедал его. Он шел впереди, выбирая самые удобные проходы, часто останавливался, чтобы подождать, пока подойдут его спутники. Однажды, отклонившись от маршрута, он принес ветку, обсыпанную сладкими красными ягодами. Рен и Гарт с благодарностью съели их. С наступлением темноты — а к этому времени они прошли лишь полпути — он нашел выступ, на котором можно было провести ночь. Очистив его, приготовив для ночлега, он, к полному изумлению Рен и Гарта, предложил подежурить, пока они будут спать. Гарт, отдежуривший до этого две ночи, был слишком измучен, чтобы спорить. Девушка тоже проспала большую часть ночи, сменив кота за несколько часов до рассвета, но Стреса предпочел сну разговор с Рен. Он хотел знать все о Четырех Землях, о существах, которые там живут, о растениях, водоемах. Сам он подробно рассказывал Рен о жизни на Морровинде — это была кошмарная картина борьбы за выживание в мире, где каждый являлся либо охотником, либо жертвой, и не было ни одного места, где можно было бы укрыться от опасности. Жизнь оказывалась короткой и горькой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
