достучаться до мальчика, скрывшегося за маской, подразумевает, что они желают увидеть его эмоции. Родители смогут уловить множество печальных эмоций, если мальчик даст волю беспокойству. Но в этом и суть: став приманкой, родители завлекают мальчика в более открытые отношения.
Однако сложно не воспринимать слова и действия сына близко к сердцу. Многие родители почти не терпят дерзости и попыток оттолкнуть их, особенно если им приходится делать первый шаг навстречу ребенку. Я прошу недовольных и отчаявшихся родителей ответить на следующие вопросы: вы уверены, что изможденный ребенок должен взять себя в руки и подавить свое волнение, прежде чем вы его выслушаете? Вы и правда считаете, будто он разбирается в своих чувствах достаточно хорошо, чтобы спокойно говорить о них?
Не отступая, сохраняя спокойствие и даже тепло и понимающе улыбаясь, в то время как вас осуждают, обвиняют или отвергают, вы докажете, что в состоянии принять чувства мальчика. Мальчики предпочитают прятать свои тревоги под маской, а потому взрослые даже не подозревают, насколько сильны их переживания. Мальчики притворяются стойкими и отстраненными, чтобы не выдать свой страх перед, как им кажется, непреодолимыми трудностями. Задача родителей — раскрыть глаза сына на то, что он не один и что вместе можно все преодолеть (вопреки тревогам родителей).
Наращиваем отношенческий капитал
Иногда родители собираются выслушать сына в неподходящее время. Мальчик не хочет ничем делиться и пытается уйти от разговора. Вопросы кажутся ему придирками, тон — напряженным. Случается, мальчики так настойчиво сдерживают свое огорчение, а проблемы их выглядят настолько запущенными, что родители отчаиваются помочь сыну или понять его, им кажется лучшим выходом отступить и ворчать себе под нос, почти не скрывая раздражения.
Избегая тем, которые, по мнению мальчика, не по душе его родителям, предпочитая делиться с друзьями или романтическим партнером, а порой и вовсе замыкаться в себе, мальчики нередко поддаются влиянию препятствий, встающих на пути к открытому желанию родителей вступить в диалог. Тем важнее заранее научиться просто наслаждаться обществом друг друга и вместе веселиться — с помощью «особого времени» и других поводов побыть вместе. Справляясь с тяжелыми эмоциями, мальчики черпают силы именно из этого резерва.
Иногда мальчик открыто просит поговорить с ним; иногда нарочно ходит вокруг родителя, надеясь, что его заметят или ему удастся вклиниться в разговор. Если все складывается как надо, родители просто позволяют сыну высказаться. Общие вопросы наподобие «Как дела?» или «Как прошел вечер?» дадут ребенку понять: вы готовы слушать. Однако родители не должны опускать руки, если мальчик откажется отвечать. Его замкнутость может быть обусловлена сторонними причинами, а попытки надавить лишь вызовут ответную злость. Порой сын будет благодарен родителям за настойчивость, но иногда им лучше довериться ему и не вмешиваться. Если молчаливый мальчик наконец раскроет сердце, он станет еще увереннее в себе и в своих отношениях с мамой и папой.
Многие родители подростков «желают знать» о них все скорее из волнения, чем из действительной необходимости. Однако родитель, пытающийся управлять жизнью сына, ошибается, считая, будто для ребенка в первую очередь важны не отношения, а его успеваемость, безопасность или его соответствие нормам, ожиданиям или ценностям. Мальчики обычно откликаются на подобный подход двумя способами: некоторые протестуют и отстраняются от родителей, чтобы почувствовать себя независимыми, а некоторые принимают условия родителей, забывая о собственных желаниях.
Оба моих сына играли в футбол в детские и юношеские годы: они начинали увлекаться им с четырех лет и продолжали играть всю старшую школу и даже в колледже. В течение этого времени мы с матерью бесчисленное количество раз наблюдали за ними с трибун, и я замечал множество нерешительных игроков, которые стремились раскрыть весь свой потенциал. И хотя некоторые из них всего лишь предпочитали футболу другие увлечения, многие ленились потому, что не желали идти на поводу у помешанных на футболе родителях. В конце концов те сдавались, и ребенок побеждал посредством поражения.
Вместо того чтобы управлять мальчиком, лучше научить его магии любви, понимания и сочувствия. Такой долгоиграющий подход, возможно, и не избавит родителей от волнения, заставляющего проявлять власть, однако он в большинстве случаев помогает наладить открытые отношения с сыном, особенно с подростком. Иногда в моей практике попадаются мальчики, которые почти обо всем рассказывают родителям. Их отношения с родителями держатся на прочной основе из веры в поддержку родителя, а не в указания и злость по любому поводу.
Как верно отзываться на злость
Возможно, верно отозваться на злость ребенка даже сложнее, чем заставить его выговориться. Для мальчиков нормально злиться или просто раздражаться; в юношеские годы многие окончательно уверяются в том, что это единственные эмоции, на которые они имеют право. Однако сердитые мужчины представляют угрозу. Некоторые мальчишки через несколько лет заявлялись ко мне в кабинет с перебинтованными или загипсованными руками, а дома, в стенах их спален, зияли дыры. Подавляя напряжение и не имея возможности выпустить его, мальчики срываются на всех подряд. Злость мальчика, особенно когда он уже зрел физически, но не эмоционально, может привести к настоящему взрыву. Когда родители в ответ на злость ребенка сами проявляют агрессию или, испугавшись, пытаются показать свою власть, это лишь подливает масла в огонь.
Проявление злости — обычно начальный этап выражения эмоций, самый первый выброс негативной энергии, после которого дается воля более сложным чувствам. Если родители отзываются на злость ребенка со спокойствием и уверенностью, сын ощущает себя свободно и надежно, что позволяет увидеть под оболочкой его ярости более тонкие эмоции, такие как страх, стыд, разочарование и боль. Масштаб и сила всплеска зависят от оказываемой ребенку поддержки и того, насколько глубока его обида. Родители могут и вовсе не понимать, чем вызвана такая ярость. Однако все изменится, если юноша сумеет поделиться с кем-то своим страхом и разочарованием. Напряженные мышцы расслабятся, частое дыхание сменится спокойными, глубокими вдохами, а вместо реакции «бей или беги» родители увидят готовность мирно, откровенно говорить о наболевшем.
Играя роль духовного наставника сына, родители должны обратиться к собственному опыту и вспомнить, как их в прошлом обижали злые мужчины. Слишком уж часто связь между злостью ребенка и его давней травмой остается неосознанной. В таких случаях родителей обуревают сильные эмоции, вызывающие желание подавить злость сына или просто избежать общения с ним. Однако если родители не окажут ребенку эмоциональную поддержку, терзаясь собственными обидами, они упустят возможность защитить его от трагических последствий.
К примеру, Джон был уравновешенным старшеклассником, музыкально одаренным и опытным в общении. Семья обожала его и уделяла ему кучу внимания. И хотя он испытывал
