– Первый батальон, к бою! Второй – левый фланг! Третий – правый фланг! Построение – каре. Четвёртый батальон с тыла! Орудия – в центр, обоз тоже!
Каре из пяти тысяч с лишним человек – внушительная сила. Особенно когда внутри целый город из повозок, подпирающий плотные ряды ощетинившихся штыками солдат.
– Полевые орудия, сосредоточить огонь по фронту!
Старг уносится к своим. Артиллеристы прокатывают орудия между повозок. Позади меня маячит Рорг, командир моей личной охраны.
Рискнуть? Можно, пожалуй…
– По две шеренги с флангов и тыла в первую линию!
Приказ мгновенно передаётся, и я слышу голоса командиров, отдающих распоряжения. Чётко, без суеты, не ломая построения, передняя линия уплотняется.
На дороге появляется пыль – это из-за поворота бешеным аллюром выносится всадник. Судя по его виду – из спецов Льян. Он машет над головой своим палашом, и Рорг негромко произносит:
– Близко. Примерно две тысячи. Без конницы.
Ого! А я и не знал! У спецов, оказывается, свои секреты… Стоп! Всего две тысячи? Какого я… Да мы бы их раскатали с хода! Впрочем, нет. Пусть и маленькая битва, но надо проверить, чего стоит полк в бою. А то понадеешься, и выйдет большой пшик. Да и солдатам нужна уверенность. Есть, правда, вариант, что рёсцы просто испугаются и сдадут назад. Но, зная их характер, изучил за месяц обороны, вряд ли. Будут тупо переть в лоб, не обращая внимания ни на что. Так что всё сделано верно. Небольшая победа нужна, чтобы вселить в бойцов уверенность. Поэтому будем делать всё как положено…
Все ждут. И вот появляются первые ряды вражеской пехоты. При виде нас они начинают перестраиваться на ходу, выталкивая в первые ряды лучников. Какой-то странный отряд. Очень странный. Но зевать не приходится.
– Огонь!
Гремит слитный залп стрелков, которые тут же отступают назад, давая выйти вперёд следующей линии. Снова залп, выкашивающий пехоту противника, словно косой. Опять меняется шеренга.
Бах! Бах! Бах!
Впереди у меня десять линий по двести человек. И этого хватает. Снайперы на крышах фургонов, которых ещё полторы сотни.
Спустя тридцать минут перед нашим полком усеянное трупами в разных позах поле. Они не успели даже приблизиться на выстрел из лука, на удар меча. Мы без всякой жалости их расстреляли, словно мишень в тире. Две тысячи мертвецов. Только сейчас до моих солдат доходит, что произошло. Они переглядываются, недоумённо пожимают плечами, не в силах осознать увиденное… Древняя, словно сам мир, линейная тактика. Простая, как бревно. Всеми давно забытая и отброшенная. Выстроить стрелков в шеренгу, чтобы каждый мог выстрелить. Сменить шеренги и снова дать залп. Если есть третья линия – пусть стреляет и она. Потом примкнуть штыки и добить уцелевших. Очень мало кто в старину мог выдержать хотя бы один залп по себе. Уникальным считалось – два. Когда вокруг тебя свистят пули, а твои товарищи валятся в крови на землю, выдержит не всякий. А потом удар – и вот ты с ужасом смотришь на расплывающееся по животу кровавое пятно. Или мгновенно погружаешься в темноту болевого шока, чтобы никогда из неё не вынырнуть. Бывает, что ещё успеваешь услышать треск костей собственного черепа. Но результат всегда один – смерть.
Здесь же, на Фиори, нет смысла рыть окопы, сажать туда стрелков. Сейчас именно такая вот старая тактика наиболее эффективная. Потому что ответного огня со стороны противника нет и не будет. Так что просто перестрелять их всех на недосягаемой для луков и примитивных камнемётов дистанции – самый лучший вариант.
Несколько мгновений колеблюсь – послать отряд для зачистки или немного обождать? И именно это нас спасает от разгрома. Потому что этот странный отряд лёгкой пехоты Рёко, оказывается, был боевым дозором куда более крупного отряда, который ряд за рядом стал выходить из-за холма, заполняя долину. Даже на глаз их куда больше нас. Раза в два минимум. Значит, Льян опять прокололась! И почему Неукротимый так благоволит ей?.. Нехорошая мысль закрадывается мне в голову, но не хочется уподобляться ему с его подозрениями. Да и надо срочно что-то делать.
– Артиллерия, картечью огонь!
Быстрое шевеление у орудий. Они уже заряжены, только вкатить заряд. Грохот пушек, выбрасывающих яростные языки, вой круглых пуль и истошные вопли врага, в ещё не до конца выстроившихся рядах которого вдруг появляются громадные проплешины! Пушкари суетятся возле своих орудий, словно наскипидаренные, стрелки в каре крепче сжимают винтовки с примкнутыми штыками. Но тут очередное громоподобное рявканье осадных пушек заставляет землю вздрогнуть. Круглые ядра мячиками взлетают к небесам, описывают дугу и лопаются прямо над противником, рассыпаясь огненными брызгами… Молодец, Сторг, не растерялся! Пока лёгкие пушки перезаряжались, решил усугубить смятение и панику в рядах противника крупным калибром! Капли зажигательной смеси прожигают кожаные доспехи, прилипают к одежде, и люди яростно сопротивляются всем попыткам потушить их. Более того, клочья огня прилипают к тем, кто пытается сбить огонь со своих товарищей, и делают своё страшное дело…
Снова рявкают полевые пушки, и опять дикие вопли со стороны рёсцев… Но, раздвигая ряды пехоты, вперёд пробиваются всадники. Они не обращают внимания на мечущуюся у них под копытами пехоту, давя их конями и отшвыривая в стороны, стремясь вперёд.
– Первый ряд, стрельба с колена, вторая шеренга, огонь стоя, готовьсь!
Винтовки слаженным движением вбрасываются к плечу. Ждём.
– Орудия, зарядить бомбами, без команды не стрелять! Снайперы, не стрелять! Держать фланги!
…Команды мгновенно передаются посыльными либо флажками, и я очень рад этому. Рёсцы между тем, ободрённые передышкой, торопливо посылают своих коней вперёд. Расстояние – метров шестьсот. Как раз чтобы разогнать коней и те не устали.
– Орудия, пли! Стрелки, залп!
Грохот выстрелов, треск винтовок… Всадников выносит из сёдел, бомбы рвутся с ужасающим грохотом, пугая коней, которые становятся на дыбы. Начинается сумятица и давка. Следующие две шеренги принимают положение для стрельбы, и снова следует залп. Ещё один. Перед нами уже настоящий вал из человеческих и конских тел, который ворочается, кричит и стонет. Рявкают опять крупные калибры, и вновь огненный дождь проливается на противника. Пора? Пожалуй.
– Первые пять шеренг, в штыки!
Снова слитное движение, отточенное сотнями упражнений. Металлический лязг. Фиорийский штык – страшное оружие в умелых руках. Стальное лезвие в полметра длиной, прямое, с тремя гранями. Раны после такого не заживают.
– В атаку!
Грохает большой барабан, и по его сигналу солдаты делают первый шаг. Второй, третий…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
