— Что ж. Это понятно. — кивнул Коуп, дослушав до конца. — Но почему он такой изувеченный?
— Перестарался чутка. — ответил Тавр, кашлянув в бороду.
Обернувшись, сержант осмотрел отряд. Бойцы так и не спрятали оружия. Они напряженно переглядывались, подозревая друг-друга в сообщничестве Дреши. Фразу про «вернется с друзьями» можно было понять двояко. Больше всего недоверия досталось Садо, Валу и новоназначенному штрейсу Дреши — как тем кто как раз и составлял «свиту» почившего дезертира.
Никаниэль с Малемом тоже стояли готовые защищать себя и друг-друга хоть от всех остальных сразу. Обстановка накалилась.
Вздохнув, Раффан направился к пленнику. Разговор он начал весьма эффективно, с размаха впечатав мысок ботинка в живот Ральфи. После чего наклонился к скорчившемуся на земле человеку и, взявшись двумя пальцами за торчащую из руки кость, принялся медленно шевелить ею из стороны в сторону, бросая слова, словно ножи в мишень.
— Кто. Еще. Из вас. В отряде. Тварь.
Никаниэля передернуло от такого метода допроса. Коуп и до этого не создавал впечатления паиньки, но теперь и вовсе переступил черту, до которой Ник считал, что может его понять. Даже Садо побледнел, наблюдая за сержантом. И только Малем стоял с каменным выражением на лице.
Извиваясь на земле, Ральфи выл от боли, не в силах вымолвить ни слова. Его переломанные ноги трепыхались, как отрубленные хвосты на ветру.
— Кто?! — рявкнул Коуп, загнав палец глубоко в рану ублюдка.
— Никто-у-а-а-а!!! — истошно завопил Ральфи и потерял сознание от боли. Из под него начала расползаться лужа с характерным запахом.
Вытерев руку об рубашку дезертира, сержант обернулся к подчиненным:
— Уберите оружие. — сказал он совершенно спокойным голосом. — И запомните — в Черном Соколе предателей не бывает. Этим мы сильны. Доверяйте друг-другу и, может быть, сможете прожить чуть дольше.
С этими словами он пошел поправлять свою палатку, и никто даже не подумал что-нибудь пошутить про Пивное Пузо.
А на рассвете Коуп вычеркнул еще одно имя из своего списка — Ральфи повесили возле ближайшей дороги и оставили его труп болтаться на радость воронам.
Глава 21
В течение нескольких следующих дней жители Стевика перетащили к наемникам пожитки дезертиров, и лагерь новобранцев Черного Сокола приобрел весьма оседлый вид. Теперь они не смогли бы даже, собрав все свое добро, переместиться на новое место за один заход.
Впрочем, Коуп решил эту проблему, продав часть имущества бродячим торговцам. Где он их нашел — оставалось большим вопросом. Не иначе имел какой артефакт, призывающий барыг в нужную точку пространства. Ник от такого тоже бы не отказался. В любом случае, казна отряда заметно пополнилась, и насчет жалования бойцы могли не волноваться.
А первую выплату сержант, как и обещал, произвел на следующий день после памятного боя. Полученные деньги подняли боевой дух Соколов едва ли не до небес, и даже покрытые бинтами части тел, казалось, начали доставлять меньше страданий.
Кжану, как и положено штрейсу, досталось больше остальных. Он даже не мог поверить, что держит в руках такую внушительную сумму. Насколько успел заметить принц, до серебряного там не дотягивало, но горсть меди все равно получилась приличная. Садо даже завистливо присвистнул. Да и остальные преисполнились надеждой однажды тоже получить такую должность. А там, глядишь, и до сержанта не далеко. Сколько же зарабатывает сам Коуп?
И пусть Раффан и заявил, что размер следующей офицерской выплаты будет устанавливать уже лично капитан Мейсис после соединения с основными силами, но Кжан все равно еще пару дней ходил окрыленный и с выражением на лице, как у кота, сожравшего рыбину с себя размером. Он даже хромать почти перестал и исправно следил за дисциплиной в отсутствии сержанта.
В отличие от Роджа, его слушались. Да и Садо постепенно вливался в коллектив, завязав изображать из себя главную задницу Альйона.
— Слушай. — обратился Ник к Малему в перерыве между тренировками со щитом и учебными поединками. — Долго мы еще тут торчать будем? Могли, между прочим, уже во всю к Пантиоку топать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ага, и без гроша в кармане. — хмыкнув, ответил Малеммил. Он лежал на траве, подставив лицо ласковому солнцу, но, заметив, что друг не шутит, приподнялся на один локоть и добавил. — Ну я же не знал, что этот отряд занимается тренировкой своих новичков. Я такого вообще никогда не видел. — эльф оглянулся на других отдыхающих Соколов. — Я думаю, мы должны уже отправиться к остальным со дня на день. Если капитан не дурак, конечно, и не хочет пропустить ракатош. А дураки, друг мой, капитанами наемников не становятся.
Как будто бы подтверждая свои слова, Малем ткнул Ника пальцем в ногу и, откинувшись на спину, вернулся к созерцанию облаков.
Закатив глаза и покачав головой, Никаниэль встал и пошел к ведру с водой, чтобы освежиться. Солнце в этот день похоже вознамерилось если не спалить Альйон к кфхановой бабушке, то, как минимум, зажарить его обитателей до хрустящей корочки. Даже Ванесса оставила попытки собрать горсть солнечных лучей и улеглась в тени, зачем-то жуя кусок коры.
«Ну да, ему легко говорить. Не ему же воскрешать любимую. Свою он вообще в Тике бросил». — подумал принц, залпом осушил половину ковша и вылив остальное себе на голову. Вода успела нагреться, но все еще была в состоянии подарить облегчение прохлады.
Впрочем, жаловался эльф не всерьез. Он прекрасно понимал, что Малем всей душой желает ему помочь. Не каждому повезет встретить на своем жизненным пути такого верного друга и спутника. К счастью, Нику в этом улыбнулась удача. Хвала Минэме и другим светлым богам!
Никаниэль осмотрелся. От жары не изнывал один только Шазшаз. Видимо у него на родине такая погода в порядке вещей. Хотя представить себе подобное Ник не сумел. Варвар еще не до конца отошел от ранения, но уже мог передвигаться и даже принимал участие в тренировках. После смерти Флардо он заметно посмурнел и ни с кем не желал общаться, но команды выполнял исправно — на это его знаний общего языка вполне хватало.
Отдельно ото всех, привалившись спиной к груде камней, сидел Гилс. Несмотря на уверения Малема, юноша и не думал приходить в норму. Наоборот, он окончательно замкнулся, и его отсутствующий взгляд с каждым днем тревожил Ника все сильнее.
Может принц и не понимал до конца душевных терзания молодого человека, но хотел, чтобы хоть эта история несправедливо разделенных влюбленных закончилась хорошо. Пусть, по крайней мере, Гилс будет счастлив. Ведь судьба его собственной авантюры по-прежнему была покрыта зыбкой пеленой неопределенности.
— Эй, ты как? — спросил Никаниэль, сев рядом.
Юноша кончиком ножа чертил на земле извилистые линии и не обращал внимания ни на что вокруг.
— Гилс! — Ник осторожно тронул его за плечо.
— М? Что? — встрепенулся тот. — Ты что-то спросил?
— Ты как?
— А, да. Я… все в порядке. Спасибо.
Гилс выдавил из себя вымученную улыбку. Но даже полностью лишенное чуткости существо распознало бы за ней скрытую тревогу и внутреннюю борьбу. Которую Гилс проигрывал…
— Послушай. Ты… — хотел бы Ник знать, что нужно говорить в таких ситуациях.
Вот бы Син оказался рядом. Он всегда умудрялся находить нужные слова. Даже когда казалось, что все пропало, и отчаяние хлестало через край. Кфхан! Из-за каких же мелочей раньше впадал в уныние принц. Не удивительно, что отец не обращал эти глупости внимания. Но вот Син умел поддержать, ободрить, дать дельный совет. Да хотя бы просто выслушать.
Точно! Выслушать! Уж на это Ник точно способен.
— Гилс, ты знай, если захочешь — можешь все мне рассказать. Не держи в себе. Совет не гарантирую, но… во всяком случае станет легче.
— Спасибо, Ник. Я… Спасибо.
Юноша вновь улыбнулся, и на этот раз его улыбка была чуть более… живой.
— Перерыв окончен, полюби вас осел! — гаркнул на весь лагерь Коуп. — Мечи в зубы и отрабатывать выпады!
