добром паладине. Они молча сидели друг напротив друга, стараясь не выдавать на своем лице даже мизерную часть лишних эмоций, делая вид, что все в порядке, как и должно было быть.
— Я бы хотел для начала кое-что уточнить, — неожиданно начал Габриэль, грациозно вытирая испачкавшиеся уголки рта нежным хлопковым платком, — Мне продолжать обращаться к тебе как к ведьме или как к ее святейшестве Анфисе?
— … — девушка в шоке уставилась на мужчину, будучи не готова к подобному раскрытию ее личности. Она слегка замялась и, болезненно прикусив губу, ответила: — Лучше, как к ведьме, так как сейчас я ведьма графского замка, а не святая Корлеса.
— Вот как.
Габриэль не стал задаваться вопросами, как делал это раньше, лишь тихонько кивнул на ее незамысловатый ответ, явно им удовлетворенный, от чего Лилит почувствовала, как еще до этого странная атмосфера приобрела совсем сумасшедшие нотки, в итоге словно поменяв двух сидящих напротив друг друга людей ролями.
— Есть ли что-то, что ты еще хочешь узнать? — надеясь разбавить неловкую тишину, Лилит первой нарушила молчание, предоставляя Габриэлю возможность задать один единственный вопрос, на который она честно ответит.
— Да, есть, — словно только этого и дожидаясь, мужчина сразу заинтересованно улыбнулся, приподнимая хрупкий бокал с алой ягодной жидкостью, — История твоего конфликта с королем. Расскажи мне о нем.
Он слегка отпил свежего сока, не сводя испепеляющего взгляда с незримого лица ведьмы. Если за ней не наблюдать, она попытается схитрить, что он просто не мог позволить.
— Хорошо, я расскажу. Взамен и ты мне скажи, после ухода с верхнего этажа башни, ты где-то контактировал с осязаемой темной материей? — возможно, это было просто ее предчувствие, хотя нет, она абсолютно уверена, что после этого небольшого обеденного перерыва Габриэль неуловимым образом преобразился, теперь его не так легко прочесть, как при их первой личной встрече и он даже начинает замышлять нечто, что могло бы в итоге пойти ей в убыток.
— Нет, конечно. Я сразу отправился в замок, после более детального осмотра башни, — даже не поведя взглядом, солгал Габриэль, ослепляя своей доброй лучезарной улыбкой.
Лилит лишь нахмурилась, но ничего не ответила по этому поводу. Она точно знала, что он врет, по нему сразу все видно, за эти несколько дней она хорошо изучила его, даже его «почерневшее я», и поэтому если бы он действительно ей сейчас говорил правду, то не использовал бы такую искреннюю улыбку для столь обычного обоснования своих походов.
Факт того, что Габриэль наконец дошел до той стадии, что начал обманывать, хоть и неуклюже, но все же пытался не мог ее не порадовать. Это был прогресс, настоящий прогресс с момента его прихода в холодный лес. Поэтому Лилит не стала раскрывать столь заметную ложь мужчины, лишь насмешливо хмыкнув, принялась обдумывать с чего бы начать рассказ своего детства.
Габриэль все это время внимательно наблюдал за девушкой и заметив даже через черную плотную фату очертания ее высокомерной усмешки, он сразу понял, что Лилит догадалась о его откровенной лжи. На самом деле мужчина особенно и не пытался скрыть факт своего обмана, ему нужна лишь реакция ведьмы на порочную попытку ее обдурить и, как ожидалось, она осталась полностью довольна им, позволив ему полностью подтвердить теорию о том, что хитрая ведьма пытается использовать его едва восстановившуюся статеру против короля. Вновь она пытается им вертеть ради удачного восстания, однако стоит ли ему прямо сейчас оборвать все эти надежды, тем самым, не позволяя собою пользоваться? Нет, у этой коварной женщины наверняка припрятан запасной план на случай подобного. Тогда может притаится и выждать подходящего случая, чтобы нанести внезапный сокрушительный удар? Это куда более лучше.
Смотря на ангельскую внешность Габриэля, Лилит и не подозревала, какие темные отвратительные мысли крутились в его голове. Глупая наивная улыбка и любопытные темно-синие глаза навевали приятную дружелюбную атмосферу, словно внезапно появившийся близкий друг, готовый выслушивать все твои жалобы и притирания, однако, к сожалению, она не могла позволить себе слишком большой вольности по отношению к нему. Есть что-то, что лучше держать в секрете до благоприятных времен.
— Начну с того, что моя мать на момент моего рождения была низшей священницей в церкви Корлес, а отец высококлассным священником, который в пьяном угаре решил взять мою прелестную матушку силой. Знаешь, что у всех в высоких кругах церкви нет детей, потому что их стерилизуют определенным заклинанием, так вот, этот священник не ожидал, что после той постыдной ночи моя мать забеременеет и родит девочку, то есть меня. Поначалу он отказывался верить в родство, но позже, с помощью определенных методов церкви, убедился, что я его дочь. Однако он не был похож на всех остальных ублюдков-отцов, которые пытались избавится от последствий интрижки, отец всячески помогал мне, обучал, приносил сладости, когда мама не видела, мы даже разыграли сценку, где я помогаю ему и за это он взял меня под опеку, чтобы остальные священнослужители не задавали лишних вопросов. Хоть они служат Богу, но язык их действительно тот еще враг, способный оклеветать всех и вся. Позже у меня появился маленький братик, внезапно и явно не от священника, однако отцу было все равно на второго ребенка, все свое внимание он уделял мне и моим первоклассным способностям. Я жила достаточно счастливо, мечтала стать сильнейшей священницей, чтобы помогать отцу в его нелегком деле, с матерью у меня были, так скажем, не очень хорошие отношения и я часто старалась меньше с ней контактировать. Однако все изменилось в один день. Самый ненавистный для меня и моего младшего брата. Мама внезапно вернулась и со слезами начала рассказывать о своей первой любви, погубившей ее жизнь. Она спрятала нас в тесном шкафу, через щель которого я и мой брат наблюдали как король, с его свитой пришли в нашу маленькую комнату, явно в ней не умещаясь, и о чем-то громко спорили, когда внезапно блеснуло остриё и голова моей матери покатилась по полу. Я все это видела. Брату я успела прикрыть глаза, но он все равно заметил взмах меча, отнявшего жизнь у родного человека. Мы смотрели, как она умирает и вспоминали ее последнее желание о будущей мести, в которой ее дети должны принять участие.
Лилит схватила бокал и залпом выпила ягодный прохладный сок, усмехаясь тому, что в холодную зиму она попивает напитки со льдом. История действительно правдива. Просто есть кое-что, что она не договорила, однако все равно, каждое из сказанных слов направленно на одну цель, заставить Габриэля посочувствовать
