ей.
— Это же не конец? — с надеждой спросил мужчина, подсаживаясь ближе к девушке, проявляя все свое любопытство и интерес к данной истории из ее детства.
— Нет. Дальше идет самое бесящее, так что готовься. Это как раз случилось пару месяцев назад, наконец заняв долгожданный пост высококлассной священницы и прославившись как «святая Анфиса» я хотела использовать ресурсы церкви для своей мести. Однако однажды король прислал мне приглашение на чаепитие, где были только мы вдвоем. Придя, мы немного побеседовали, я сквозь скрежет зубов польстила ему, а этот ублюдок в короне… в общем когда-то там он увидел меня без фаты и сказал, что хочет сделать своей тайной любовницей. Ты этого не знаешь, но я достаточно сильно похожа на почившую королеву. В общем, я отказалась, он разозлился на меня, я разозлилась на него, он пригрозил мне тобой, а я ему его дочерью и незаконнорождённым сыном. В итоге меня все это так сильно взбесило, что я ушла из сковывающей меня церкви и направилась сюда, в башню, где король скрывал свой грязный секрет, связанный с семьей Фритч. Я готовилась к твоему приходу, так как понимала, как сильно трясутся поджилки короля при виде этого места. И вот мы здесь, сидим и обсуждаем мое прошлое, после нескольких приятных дней общего времяпровождения.
— Тебе тяжело пришлось. — слушая ее, Габриэль заметил неоднозначные нотки жгучего разочарования, палящей ненависти и глубокой обиды в, казалось, вечно спокойном, даже местами игривом, голосе.
— Уже ничего не поделать, все это в прошлом. Мне остается выполнить последнюю просьбу матери и… В общем, думаю на сегодня можно закончить. Я сильно вымоталась. Завтра утром встретимся за завтраком, без дальнейшей прогулки.
Иными словами — конец. Завтра утром настанет эпилог их коротких пятидневных отношений, ставшими нечто большим, чем просто содержательными разговорами.
Габриэль с сомнением посмотрел на уходящую одинокую женскую спину. Лилит определенно неплохой человек, убив ее, он точно будет до скончания дней мучиться несправедливостью ее смерти и возможности выбора в тот момент некого альтернативного варианта, как раз того, что она ему предоставила, просто взять лекарство и уйти. Но и король Генрих, которого мужчина знал с самого детства и даже видел в нем подобие Бога, никогда не казался настолько низменным, чтобы планировать убийство известного паладина, который вскоре должен был жениться на его собственной любимой дочери.
Все запуталось в один большой клубок, при этом каждая из нитей спутавшегося узла находилась в руках Генриха и Лилит. Габриэль понимал, что делать поспешные решения, имея информацию только от одного источника — глупо и несуразно, поэтому он решил докопаться до истины в этот раз со стороны короля.
Глава 17
Лилит в это прохладное зимнее утро впервые оделась как можно теплее. Ледяной влажный воздух горячо обдувал ее легкие, заставляя мелкую дрожь пройти от кончиков обсидиановых волос, до бледных пальцев ног. Она холодными покрасневшими руками уверенно схватила флакон с фиолетовой жидкостью, пахнущей сладким виноградом, и увесистый не очень длинный кинжал, с тонким серебристым лезвием, на котором написаны ведьминские иероглифы.
Пораньше придя в уже освещенную свечами комнату, она взяла золотистый поднос и положила на них два предмета, грациозно украшая пустующее пространство голубыми розами и разнообразными маленькими ягодами. Как обычно, Лилит хотела сделать эстетически прекрасную картину, чтобы Габриэль запомнил эти пять дней до конца своей жизни, особенно неестественные голубые розы, что были выращены за последние два месяца специально для него. Это символ его преображения. Она нарочно позволила ему с первых дней любоваться этими дикими и никому не подвластными цветами, чтобы, стоя перед выбором, увеличить шансы взять гладкий блестящий на свету флакон, нежели орудие смерти.
Спрятав поднос под простой белой тканью, Лилит села за свое место, провожая взглядом пышный утренний завтрак, который впервые за несколько лет она смогла с кем-то разделить, пусть даже этот кто-то и был совершенно незнакомым для нее человеком.
Погода в этот день действительно поразила своей свирепостью: гулкие ветра, ужасный ледяной град и страшная близкая молния, что тянулась с самих небес к верхушкам деревьев, опаляя и сжигая их дотла, навевала природный животный страх перед абсолютной силой природы. Поистине великолепная, но в тоже время до чертиков жуткая картина, особенно если понимаешь, что обычно в такую погоду все местные обитатели дикого леса, проснулись от своей дремы и принялись искать аппетитную пищу, блуждая по огромным зарослям хищных территорий.
Наконец, ожидаемый собеседник вошел в готичный мрачный зал, иногда освещаемой яркими вспышками молний.
— Доброе утро, — ласково поприветствовала Лилит, с иронией наблюдая за «хорошим» видом из окна.
— Доброе.
Впервые за эти несколько дней они поприветствовали друг друга, оба чувствовали себя неловко в этот момент, при этом не понимая почему. Тяжелая тишина порочно душила, словно жаждущий крови призрак, схвативший за горло и начавший с силой сдавливать его в тиски. Девушка проглотила неприятный ком, отдававший мерзкой кислинкой, и тяжело вздохнула, привлекая внимание мужчины.
— Это наш последний завтрак, — с улыбкой, за которой оставался след грусти, сказала Лилит, смотря прямо в глаза Габриэля, затем, легким движением руки, резко убрала ткань с приготовленного ею украшенного подноса, наблюдая за удивленным вздохом мужчины, — Теперь выбирай.
— Даже для начала не поговоришь со мной?.. — смотря на внезапно открывшийся прямоугольный сервизный поднос, он слегка поджал губы, однако все еще сохранял спокойное выражение лица.
— В этом нет необходимости. Ты уже все решил и тянуть время не стоит. Если выберешь лекарство, то ты все равно всегда сможешь сюда вернуться, чтобы поговорить, в ином случае мне ничего не останется, кроме как сожалеть, что я не убила тебя раньше, когда у меня были возможности, — Лилит вздернула плечами и покачала головой, словно показывая, что на этом ее полномочия действительно закончились. Нотки печали, что раньше прослеживались в ее голосе сменились на привычную игривость и опасную ребячливость, она с самодовольной ухмылкой готовилась встретить возможную смерть, неосознанно покорив своим легкомыслием спутавшиеся в клубок мысли мужчины.
Он заворожено смотрел на нее, вмиг очарованный ее змеиным характером. Во рту мгновенно пересохло, дыхание стало поверхностным, а сердце стучало в бешенном ритме, словно вот-вот выпрыгнет за ребра, звук казался настолько громким, что Габриэль забеспокоился, услышит ли его хитрая ведьма, сидящая прямо напротив в такой небрежной манере, словно ей нет до него никакого дела.
Придя в себя, паладин поспешно взял небольшой флакон с лекарством, размером с мужскую ладонь, и отчаянно попытался уйти, спасаясь бегством, однако вспомнив, что это их последний день и в будущем
