— А я не играла. — После чего отвернулась.
Какое-то мгновение Гарри молчал, видимо, не знал, что сказать.
— А нужно было играть, — в конце концов промолвил он. — Я не даю бесплатные спектакли. — И он медленно пошел к своему месту.
Там он уже громко хлопнул в ладоши, и все вскочили от неожиданности.
— А теперь, молодой человек, повторим все сначала, и хватит тратить зря мое время.
Брайен медленно поднялся: он напоминал приговоренного к сожжению на костре.
Играл он не лучше прежнего, но на этот раз Гарри не делал никаких замечаний. Казалось даже, что он вообще не смотрит на актера. Закончив сцену, Гарри тут же объявил перерыв.
Выяснилось, что у Уиллса не было с собой ничего поесть, даже кофе, и Джаз была рада поделиться: она захватила термос с кофе и любимое печенье. Одно или даже пару она готова была пожертвовать Уитби. «Вот как он мне нравится», — подумала девушка.
Гарри как всегда сидел в гордом одиночестве: одна рука во взъерошенных волосах; в другой — карандаш; взгляд устремлен вдаль. Режиссер не снисходил до того, чтобы присоединиться к актерам. Лишь Сара и Джек Хейзы, Мэт, ну и иногда Фиолетовые Очки (у нее всегда с собой был талмуд с записями и, тщетно пытаясь унять волнение, ассистентка всегда говорила с ним очень громко) нарушали уединение Ноубла и вели с ним беседы. Негласная субординация по степени значимости — так определила установившиеся отношения Джаз. Конечно, никто не мог сравниться по значимости с самим Гарри, поэтому он никогда первым и шага не делал, и разговора не начинал. «Интересно, — промелькнуло в голове Джаз, — бывает ли ему когда-нибудь одиноко?»
Как раз в этот момент к режиссеру направлялась Сара. Джаз и Уиллс обожали подслушивать их ежедневный обмен впечатлениями, который происходил, как только Гарри делал перерыв. Сами же они притворялись, будто разгадывают кроссворд. В тот день разговор был особенно интересным.
Началось все как обычно. Сара улыбнулась Ноублу своей, как она считала, прелестнейшей и самой невинной улыбкой.
Гарри поднял голову, показывая, что он весь внимание.
Она громко, как-то по-девичьи вздохнула и села рядом с ним, поинтересовавшись, как все идет.
— Отлично, — ответил Гарри. — Тебе что-нибудь нужно?
Уиллс и Джаз хмыкнули, услышав такой грубый ответ, но не отрывали взгляда от кроссворда.
— Дело в том, — начала Сара так, словно ей неприятно было касаться этой темы, — раз уж ты сам спросил, я с радостью послушала бы твое профессиональное мнение. — Тут она стала говорить тише, как бы по секрету. Джаз и Уиллу пришлось напрячь слух. — Только между нами. Понимаешь, мне довольно трудно играть в сцене с… с… как же ее имя? Все забываю.
— Джасмин?
Сара звонко рассмеялась.
— Точно, Джасмин. Как ты сразу догадался? Надо же, — смеялась она, — мне никак не запомнить это забавное имя.
Гарри молчал, и ей ничего не оставалось, как продолжить.
— Мне довольно сложно выйти на нужный уровень эмоциональности, и я думаю, возможно, это связано с тем, что… — Сара с трудом подбирала слова, — что она сама недостаточно эмоциональна.
Плечи Уиллса затряслись от смеха. Джаз заулыбалась, хотя гнев и обида от такого коварства Сары, которому бы могла позавидовать даже сама мисс Бингли, просто душили ее.
Гарри не проронил ни слова.
— Мистер Ноубл, я знаю, она — твой выбор, и я не хочу, чтобы…
— После перерыва мы еще раз поработаем над эмоциями, — сказал Гарри. — Возможно, мне даже стоит поработать с Джасмин отдельно. Спасибо за ценное замечание.
С этими словами он вновь углубился в текст, и Саре пришлось несолоно хлебавши отойти от него, сожалея о том, что вообще подняла эту тему.
Уиллс и Джаз громко расхохотались, якобы на удачную шутку Джаз. Наконец они взглянули на Гарри. Он глубокомысленно разглядывал свои ногти.
— Вот если бы публика, что была на вручении «Оскара», сейчас его увидела! — прошипела Джаз.
— Уверен, все влюбились бы в него еще больше — сладким голосом произнес Уиллс. — Ведь все, что он делает, правильно.
— Да, я заметила это. Но, мне кажется, в твоем голосе прозвучала печаль? — Джаз сказала это в шутку, но Уиллсу было явно не до шуток.
Не отводя глаз от Гарри, он вымолвил:
— Это из-за него я не получил роль Мориса в фильме «Все почти закончено».
Джаз остолбенела.
— Как это? Почему? Откуда ты знаешь?
— Гарри знаком с Говардом Флибеком, продюсером. Они вместе работали в фильме «Сердце англичанина», ну Говард и спросил Гарри, что тот думает обо мне, так как, по их мнению, я идеально гожусь на роль. Я тогда только что прошел пробы на роль в другом фильме, который так никогда и не вышел в свет. Как потом выяснилось, Гарри сказал ему, что я не очень зрелый актер, слишком самовлюблен и не способен полностью сконцентрироваться на роли. Он также сказал, что у меня якобы проблемы с алкоголем.
Джаз рот открыла от изумления.
Уиллс продолжал:
— Мой агент знает Говарда и, когда роли я не получил, она позвонила ему и спросила о причине. Он ответил ей, что надежные компетентные люди отсоветовали брать меня, понимаешь, рожей я не вышел для Голливуда. Когда же агент на него надавила, Флибек все объяснил более детально.
Джаз ушам своим не могла поверить. Не может быть!
— Значит, из-за Гарри у тебя вообще нет никаких шансов когда-либо сниматься в Голливуде? — недоверчиво спросила она.
— Да. — Уиллс допил свой кофе и вытряхнул осадок на церковный пол.
— Но почему, черт подери, люди так подло поступают? Особенно те, которые сами карьеру уже сделали?
— Вообще-то, ни один актер не может быть в этом уверен до конца дней, — ответил Уиллс. — В этом-то все коварство актерской профессии. Сегодня тебе дают «Оскара», а завтра тебя освистают. И Гарри Ноубл не исключение. И не забывай: ему-то падать будет больнее других, потому что вся его семья слишком высоко сидит на театральном Олимпе. — Уиллс пожал плечами, с трудом делая вид, что ему, в сущности, наплевать. — Мы с Гарри давно знакомы. Мы много лет назад вместе играли в постановке одной очень неудачной пьесы, «В ожидании Годо», и вот тогда он и невзлюбил меня. И не пытался это скрывать. Я больше ни разу не получил ни одной роли у того режиссера. — Он помолчал. — Меня не любит сам Великий Гарри Ноубл, а это много значит в нашей профессии.
Что-то в этой истории не так. Джаз это чувствовала.
— Но почему же тогда он дал тебе эту роль?
Уилл добродушно рассмеялся.
— Понятия не имею. Может быть, Гарри захотелось похвастать передо мной, как у него все отлично после получения «Оскара». Может быть, это тешит его самолюбие, что вот — он мой режиссер, и что он стал уже голливудской звездой, в то время как я остался простым актеришкой и снимаюсь в посредственных фильмах, хотя начинали-то мы одинаково. Кто знает, чужая душа — потемки.
