до этой поры невредимым.
«Кончай с ними, ты еле стоишь на ногах», — неумолимо требовал внутренний голос. К сожалению, рана третьего хетта оказалась поверхностной. Она его не замедлила, лишь сделала более осторожным. Хетты решили меня измотать, постоянно заставляя двигаться. Но и сами противники устали, раненный в руку переложил свой меч в левую руку, кровь продолжала капать с кисти правой руки. Другой, несколько раз останавливался, опуская меч — верный признак усталости. Будь я в этот момент посвежее, разделался бы с ними за пару секунд. Но моя физика меня подводила — тяжёлое частое дыхание не могло обеспечить необходимый организму кислород. Рука еле держала меч, а ноги подгибались, как у пьяного.
Самым опасным, на мой взгляд, был раненый в грудь, его товарищ уже всё время держал меч левой рукой, неумело им размахивая. Моё состояние обмануло хетта, он открыто пошёл в атаку, держа меч в вытянутой левой руке. Сконцентрировавшись, сумел крутануться, пропуская хетта мимо себя, и вонзить ему меч в спину. Падая, умирающий выдернул рукоятку меча из моих ослабевших рук, обезоружив меня перед третьим хеттом. Кровь из моей раны на плече, дошла до рукоятки меча, сделав его скользким, чего я не заметил в пылу боя.
Радостно взревев, третий хетт бросился в атаку, занося меч над головой для последнего удара. Я сумел опередить его: рванувшись вперёд и едва не упав, успел войти в клинч, плотно обхватывая тело руками и обвивая ноги противника. Одна рука хетта оказалась прижата к телу, не ожидавший от меня такого трюка, воин пошатнулся и рухнул на меня, вдавливая меня в тонкий слой песка на арене. Перехватив ногами подвздошную область противника и намертво сцепив руки за его спиной, вложил все свои силы, пытаясь лишить его возможности дышать. Хетту удалось несколько раз ударить меня по голове рукояткой меча. Но каждый последующий удар был слабее. С неумолимостью анаконды, понимая, что на кону моя жизнь, я перенёс все остатки силы в ноги, продолжая сжимать противника.
Ещё в детстве, смотря передачи про то, как анаконды душат свои жертвы, пришёл к выводу, что тактика у них верная. Змея обвивает жертву, не давая ей вздохнуть. Зверь, попавший в стальные объятия, не может вздохнуть, но может выдохнуть. Каждый раз, когда жертва выдыхает, змея дополнительно сжимает объятия. И в конце концов фиксирует грудную клетку жертвы в положении абсолютного выдоха, когда в лёгких нет ни грамма воздуха, а вздохнуть нет сил.
В джиу-джитсу тоже есть аналогичный приём: удушение противника ногами, сжимая область диафрагмы. Чувствуя, как хетт, лежащий на мне, пытается вдохнуть, изо всех сил сжимал ноги, ощущая, как моё давление приносит плоды. Удары по голове прекратились, противник захрипел, и давление на мои ноги ослабло. Подождав ещё около полуминуты, расцепил руки и расслабил ноги: туша противника не подавала признаков жизни. Выбраться из-под поверженного хетта помог Элса, под неистовые крики толпы. Меня мутило, чтобы не упасть пришлось опереться на моего нового друга со шрамом. Напряжение было столь велико, что ноги и руки дрожали. В этом состоянии меня смог бы победить даже ребёнок.
— Арт, Арт, Арт! — скандировала толпа, никто уже не сидел, стражники еле сдерживали моих фанатов, рвущихся к рингу. Элса помог мне выйти из ринга аркав, когда я услышал слитный крик ужаса. Меня сильно толкнули вперёд, падая, успел развернуться и увидеть, как меч Элсы вошёл в грудь по рукоять хетту. Больно ударившись о камни мостовой, сгруппироваться не получилось, увидел, как на небе появилось сразу три солнца, а потом в глазах потемнело.
Очнулся от ругани — два знакомых голоса отчаянно спорили. Открыв глаза, понял, что нахожусь в яме, но почему здесь Элса, его голос я различал в споре с хурритом.
— Пить, — при звуке моего голоса надо мной склонилось лицо со шрамом, которого бесцеремонно оттолкнул в сторону хуррит. Живительная влага сделала своё дело — в голове стало проясняться, но попытка пошевелить руками, вызвала нестерпимую боль во всём теле.
— Что случилось? — Последнее, что я помнил, — это падение на камни мостовой и меч в груди поверженного мной хетта. Получается, я его только усыпил. А почему здесь Элса?
Последнее произнёс вслух, сам того не заметив.
— Его кинули в яму, так хетты обходятся с теми, кто им служат, — в голосе Этаби было нескрываемое злорадство.
— Хуррит, ты испытываешь моё терпение, — надо мной появилось лицо Элсы, — он хотел напасть на тебя со спины, я помешал.
— Помешал или убил? — я не мог бредить, меч в груди хетта держала рука Элсы.
— Убил, — простодушно согласился стражник, обнажив в улыбке здоровые зубы.
— Хетт, не трогай его руками, — Этаби перехватил руку Элсы, воздух зазвенел от напряжения.
— Стоп, — собрав силы, прокричал, понимая, что оба схватятся насмерть. С учётом физических данных хуррита, исход был очевиден. Но и Элса был мужчиной в расцвете сил, с многочисленными шрамами, свидетельствовавшими о его мужестве и боях. Не знаю, удалось ли бы остановить эту схватку, моих сил не хватало даже присесть, если бы не шум наверху. Спущенная лестница упёрлась в каменный пол, а радостный голос Саленко возвестил о его приходе.
Только украинец смог, наконец, дать исчерпывающие пояснения: когда Элса меня выводил из ринга, удушенный мною хетт поднялся на ноги. Схватив меч, Лоди, так звали этого парня, бросился на меня.
— Он оттолкнул тебя, приняв удар на левую руку, и убил его своим мечом, — Саленко смотрел на Элсу с нескрываемым уважением. Только сейчас я заметил, что левая рука стражника замотана тканью.
— Посадите меня, — прислонившись к стене спиной, наконец смог держать в поле зрения всех троих.
— Махуа обвинил его в убийстве, завтра у него будет бой с братом Лоди по закону крови Тешуба, — закончил рассказ Саленко, одновременно выкладывая еду из объёмистой корзины.
— Не могли хетта посадить в другую яму, — беззлобно проворчал Этаби, принимаясь за еду.
— Я не хетт, — парировал Элса, — мой народ называется Меоны, хотя хетты называют нас Лидами.
— А что меон делает в Хаттуше? — задал вопрос хуррит с набитым ртом.
— А что хуррит потерял в Хаттуше, — передразнил его Элса, — может, за богиней своей пришел?
— Стоп, брейк, — я развёл руками, — все мы в одной яме, значит, мы не враги друг другу. Почему ты спас мне жизнь?
—
