можно было бы воспользоваться, чтобы продемонстрировать неприятие австрийским населением германской аннексии. Поскольку Франция и Великобритания воздержались от участия в конфликте, границы Австрии остались открытыми для национал-социалистических войск.
Немцы науськали австрийских нацистских ополченцев, и вскоре в Вене вспыхнули грабежи и беспорядки, длившиеся два дня и послужившие предлогом для назначения нового канцлера, который должен был попросить помощи Гитлера для установления контроля над ситуацией. Это была откровенная симуляция.
Фриц и его единомышленники сопротивлялись до последней минуты, они обращались к Лондону и Парижу, однако австрийские войска были разобщены, и противостоять захватчикам ради хоть какой-то позитивной перспективы стало невозможно. А тех немногих, кто сопротивлялся, жестоко избили, бросили в тюрьму или даже убили.
Фриц наблюдал, как венцы, заполонившие улицы, размахивали флагами со свастикой, встречая нацистские войска. Самого Гитлера приветствовали здравицами на площади Хельден. Австрийцы забрасывали цветами проезжавшую военную технику и горячо поздравляли немецких солдат. Фриц знал, что Германия готовит теперь аннексию Чехословакии, которую наверняка постигнет та же участь, что и его родину.
Союзники – победители в Первой мировой войне – пошли на уступки требованиям фанатичного немецкого вождя ради мира, которым они не смогут наслаждаться. Эти глупцы не представляли себе, что произойдет на самом деле. Фриц хорошо знал Гитлера и предвидел его планы.
Все было готово для отъезда Фрица, но он пока не мог покинуть страну. Его резиденция в Хиртенберге, по соседству с заводом, была оккупирована гестапо. Отец и сестра Фрица пропали без вести, но его люди разведали, что обоих вывезли из города, и он предпринимал попытки выяснить их дальнейшую судьбу. Он винил себя, что не смог упредить подобную развязку, однако было уже поздно отвлекаться на сожаления, ведь он привык действовать. Фриц позвонил Муссолини и Шпееру, а потом договорился о встречах с рядом прислужников новых нацистских властей. У него были кое-какие козыри, и настало время пустить их в ход.
24
Выдать чужой секрет – предательство, выдать свой – глупость.
Вольтер
Лондон, март 1938 г.
Улицы британской столицы показались ей холодными, хотя в них было некоторое очарование и явная индивидуальность. Единообразие белых зданий в районе Мейфэр контрастировало с кварталами кирпичных домов. Рано утром автомобиль забрал ее у отеля, и теперь они пересекали площадь Пикадилли, направляясь к Трафальгарской площади. Бары, магазины и театры придавали этому району аристократический вид.
Они переехали на другой берег Темзы по Вестминстерскому мосту по направлению к улице Ватерлоо. Въехали во внутренний двор через небольшой гараж, а на парковке Хеди уже поджидал полковник Кромвель. Он провел ее в кабинет на третьем этаже. Хеди почувствовала небольшое волнение, но британский военный сказал ей несколько слов успокаивающим тоном и положил руку ей на плечо.
В почти пустой комнате он познакомил Хеди с Филби, невысоким лысым мужчиной в очках с толстыми стеклами. Он абсолютно не соответствовал стереотипному образу агента секретной службы. Хеди села на единственный свободный стул перед металлическим столом, и ей подали черный чай.
– Три кусочка сахара, пожалуйста.
Казалось, что шпион всецело занят какими-то бумагами, но как только его помощник оставил их наедине, сказал:
– Госпожа Кислер, мы благодарны вам за сотрудничество.
Закрытые ставни лишали ее возможности видеть улицу, а свет единственной лампы едва позволял разглядеть рисунок лондонского Тауэра, висевший на стене напротив. Хеди попыталась успокоиться.
– Начнем? Расскажите мне о Фрице Мандле, что вам известно о его контактах, торговых операциях, и, прежде всего, приведите подробности о поставках оружия в Германию.
И Хеди начала рассказывать. Она поделилась своими сведениями о встречах в зальцбургском замке, перечислила некоторых деятелей, с которыми Фриц контактировал во время своих поездок, упомянула отрывки распоряжений из его телефонных разговоров, которые, по ее мнению, могли быть полезными. Она выложила известные ей данные о банках, компаниях и поставках боеприпасов. Бобина магнитофона непрерывно вращалась, а агент безостановочно строчил что-то в блокноте.
Хеди постаралась не упоминать документы из секретного конверта Фрица. Ненависть, которую она испытывала к мужу, уступила место некоторой грусти, и у нее не было желания топить его или причинять ему вред. Она осознавала, что ее личная безопасность возможна, пока она надежно хранит эти бумаги, но в то же время Хеди искренне хотела внести свой вклад в борьбу с нацизмом.
Гитлер захватил Австрию, и Хеди знала, что диктатор не остановится на достигнутом. Кое-какая информация, не способная причинить вред Фрицу, могла быть полезной британцам. Так или иначе, он больше не мог действовать на территориях, находящихся под властью нацистов. Хеди подробно излагала то, что знала точно. Она поведала о дипломатических курьерах, подозреваемых в шпионаже, о немецком персонале, управлявшем оборотом оружия, пунктами доставки и пересечениями границы.
Хеди опасалась за судьбу своих родителей в Вене и попросила Филби и Кромвеля помочь их найти и спасти.
Ее не удивило, что оба британца так подробно расспрашивают о случаях, когда ей пришлось контактировать с Гитлером, Муссолини, Гиммлером и Геббельсом. Разведке требовались самые мелкие детали. Хеди даже показалось, что Филби больше интересуют вымышленные истории, нежели конкретная информация. Она могла ссылаться в основном на светские беседы, не имеющие особого значения, но кто она такая, чтобы определять важность мелочей? Отвечая на вопросы англичан, она обнаружила, что они довольно хорошо осведомлены о коммерческой активности Фрица. Они стремились проверить некоторые данные и получить от Хеди новые факты для дальнейшей работы. Но, по ее мнению, большинство заданных вопросов были бессмысленными; к тому же она была измотана после пятичасового допроса. Как только машина отвезла ее в отель, позвонил Кромвель и поблагодарил за содействие, а она повторила просьбу помочь ее родителям.
25
Зло невзрачно и всегда человечно, оно делит с нами постель и ест за нашим собственным столом.
Уистен Хью Оден
Дахау, апрель 1938 г.
В «Роллс-Ройсе» было комфортно, но поездка заняла слишком много времени – на пути встретились многочисленные контрольно-пропускные пункты, поэтому возникло немало задержек на дорогах. Передвигаться им позволило наличие необходимых пропусков. При виде оружия Фриц мысленно определял его марку, модель и прикидывал стоимость, однако в этот раз у него не было настроения заниматься цифрами. Переброска военной техники впечатляла: Гитлер готовился к вторжению в Польшу. Франция и Соединенное Королевство наконец-то собирались вот-вот объявить ему войну.
Германская аннексия Австрии означала катастрофу для Фрица. Жители Вены встретили нацистов как освободителей; его политический соратник Штаремберг уже находился во Франции и планировал присоединиться к Королевским военно-воздушным силам. Геринг
