их принять.
Выбравшись из машины, Лиззи прикрыла ладонью глаза, оглядывая участок и пытаясь где-нибудь заметить Эндрю. Но вместо него увидела направляющегося в ее сторону высокого и грузного мужчину в потертом сером комбинезоне. Лицо его показалось Лиззи смутно знакомым. Она напрягла немного память, и вскоре в голове всплыло его имя. Точнее – фамилия.
Хэнли с незапамятных времен были их соседями, их земля граничила с «Фермой Лунных Дев» с северной стороны. Хотя нельзя было сказать, чтобы между ними были обычные добрососедские отношения. Особенно со стариком Хэнли, который пил запоями и редко когда показывался в городе.
Еще у них, помнится, росли два сына – Холлис и Деннис, – с разницей всего в год, которые были неразлейвода. Лиззи мало их знала, чтобы легко отличать одного от другого, но если бы потребовалось угадать, то она сказала бы, что сейчас к ней приближался старший из них, Деннис. За годы он почти не изменился. Разве что шея, пожалуй, стала потолще. Но волосы по-прежнему были оттенка молочной кукурузы, а глаза – того же неуютного бледно-голубого цвета.
Когда он подошел совсем близко, Лиззи вежливо помахала ему рукой. Однако он напрочь проигнорировал ее жест, прошагав мимо и оставив после себя едкий запах меди, соли и зловонный дух застоялой воды – точно от илистой отмели после отлива. Неужели, кроме нее, никто этого смрада не ощущал? Стараясь дышать короткими поверхностными вдохами, Лиззи наблюдала, как Деннис набирает в руки охапку материалов, предназначенных, вероятно, для ремонта амбара, который запланировал Эндрю.
Увидев, как он без труда водрузил на плечо с полдюжины брусков примерно два на четыре дюйма, Лиззи выдавила любезную улыбку:
– Если сообщите, сколько я вам должна, то я выпишу чек.
Деннис хмуро взглянул на нее, снова обойдя стороной.
– Мне счета не выписывали. Просто просили забросить сюда лес.
Лиззи проследила взглядом, как он снова сходил к амбару и свалил бруски в сложенную перед дверью кучу. Потом вернулся к машине, тяжело пыхтя. Лиззи ждала от него каких-то слов, подтверждающих, что он закончил работу. Однако Деннис лишь молча поднял задний откидной борт, сел за руль и через мгновение оставил ее стоять в клубах пыли.
Она смотрела вслед пикапу, пока он не исчез из виду, не в силах отделаться от смрадного духа, оставленного Деннисом. Или от того, с какой колючей неприязнью блеснули его глаза, когда он посмотрел на нее. Может, в этом городе и появились новомодные кафе да салон татуировок – однако демонстративное пренебрежение к ней Денниса ясно давало понять, что некоторые вещи в Сейлем-Крике никогда не изменятся.
Все еще хмурясь своим мыслям, Лиззи заметила невдалеке Эвви в выцветшем ситцевом фартуке, которая рыскала среди овощных и зеленных грядок. Огород был уже совсем не таким изобильным, как прежде, однако в сравнении с остальной фермой еще мог похвастаться вполне приличным выбором ягод и овощей. Эвви сунула в карман передника горсть стручковой фасоли, потом подняла голову и, прищурившись, оценивающе посмотрела на Лиззи.
– Выглядишь так, будто кто-то переехал твою любимую свинью.
Лиззи недовольно уставилась на нее.
– Выгляжу… Что?!
– Так любил когда-то говорить мой папа. Это значит «как в воду опущенный». Я так понимаю, встреча с начальником полиции прошла не лучшим образом.
– Можно и так сказать. Оказалось, дело это было закрыто еще несколько лет назад, и у Саммерса нет ни малейшего желания снова давать ему ход. Если точнее, он заявил мне: «Иногда справедливость вершит себя сама».
У Эвви в лице проступила жесткость.
– И на чем вы порешили?
– Я ему сказала, что собираюсь немного поспрашивать людей в округе.
– Наверно, он был очень рад это услышать.
– Да нет, на самом деле. Он мне ясно дал понять, что предпочел бы, если бы я оставила этот вопрос в покое. Стал что-то гнуть про обесценивание недвижимости и отпугивание людей. Я спросила, можно ли мне пообщаться с детективом, который вел расследование – его зовут Роджер Коулмэн, – но тот, как выяснилось, давно уже переехал. И если верить Саммерсу, с тех пор, как он ушел из полиции, никто и ничего о нем не слышал.
Эвви хмыкнула, выковыривая землю из-под ногтей.
– Сразу видно, как много тот может знать.
Лиззи ухватила ее за запястье:
– И что это означает?
– Это означает, что есть кое-кто, кому доподлинно известно, куда тот человек уехал, и этот кое-кто живет по соседству.
Лиззи поглядела туда, куда показывал изогнутый большой палец Эвви.
– Эндрю?
– Угу-у, – промычала Эвви. – Однажды, пару лет назад, он пришел к твоей бабушке и спросил, не будет ли она возражать, если он возьмется за перестройку новокупленного дома того самого детектива. Мол, если ей было бы неприятно, чтобы Эндрю с ним работал, то он откажется от заказа. Причем совершенно серьезно готов был отказаться. Но ты ведь знаешь Альтею! Она сказала, что тот человек всего лишь делал свою работу и к тому же всегда держался с ней исключительно учтиво.
– То есть он взялся за тот заказ?
– Насколько знаю, да. Но если хочешь узнать об этом поточнее – постучись к нему и спроси лично.
* * *
На участке у Грейсонов, как оказалось, за это время произошли разительные перемены. Неухоженная живая изгородь, когда-то грозившая поглотить весь дом, была полностью выдернута из земли, и на ее месте появился многоярусный садик с цветущими георгинами, гелениумами и ярко-оранжевым лилейником.
Сам дом тоже претерпевал немалые изменения. С одной стороны вовсю сооружалась пристройка с просторными окнами, с каменным, из бута, дымоходом и длинной, огибающей строение, террасой, с которой, когда она будет достроена, откроется чудесный вид на окрестные холмы. Эндрю, судя по всему, решил после смерти отца все обустроить здесь по-своему.
Лиззи прошла по дорожке к входной двери, с удивлением обнаружив ее распахнутой настежь. Откуда-то изнутри доносились гулкие удары молотка. Она постучала. Потом крикнула погромче, стараясь перекрыть голосом размеренный стук:
– День добрый! Эндрю?
Стук тут же прекратился. Спустя мгновение появился Эндрю, заметно удивленный тем, что увидел ее в дверях.
– Привет. – Он ненадолго умолк, утирая лицо рукавом и смахивая с волос опилки. – Как дела?
Лиззи помедлила с ответом, с любопытством разглядывая нынешнее состояние дома. Вся мебель была убрана, пол устлан большими и тяжелыми кусками брезента.
– Я могу прийти попозже, если ты занят.
– Даже не думай. Я как раз искал предлог, чтоб сделать перерыв. Заходи.
Внутри дома витал терпкий запах свежеспиленной древесины со сладковатым оттенком масляного лака.
– Смотрю, ты сделал перепланировку, – сказала Лиззи, глубже пройдя в комнату. – Перед домом я
