приказы дальше.
Он находился в своем дворце, и его настроение было крайне мрачным. Визирю казалось, что всего люди, находящиеся на границе, сговорились и решили умереть в один день. Потому что уже двадцать четыре человека были казнены на месте.
Подумать только, то имперцы начали сбивать персидские самолеты, то на границе случился прорыв, и они сидят в глухой обороне. Но, при этом всем, визирь Насир аль-Дин отдал четкий приказ — продвигаться вглубь земель Российской империи! Но войска мало того, что не продвигаются, они еще и свои удержать не могут.
А потеря портальщика — это вообще что-то немыслимое! И хорошо, что этот мастер был неполноценным, из числа не особо полезных. Но это все равно крайне неприятная ситуация. Очень неприятная. И это заставило Насира аль-Дина по-настоящему разозлиться. У него было дикое желание казнить вообще всех, кто имел отношение к этому провалу, но визирь понимал, что так вовсе никого из доверенных людей не останется, а это не вариант. Потому нужно держать свои желания в узде.
Но больше всего визиря удивило то, что император Российской империи лично принимал участие в боевых действиях. Насиру аль-Дину показали фотографии, где его Дмитрия Романова засняли то в одном месте, то в другом — с обнаженными клинками в руках. И сейчас визирь сидел и рассматривал эти фотографии на планшете. Он увеличил лицо, всмотрелся и понял, что сомнений быть не может — это не поддельный император, которого могли выставить, чтобы не рисковать настоящим, но при этом поднять его репутацию.
В следующий миг Насир аль-Дин вызвал своего советника, отвечающего за взаимодействие с Российской империей. Ростам Захеди явился уже через две минуты.
— Приветствую вас, о Великий! — упал он в ноги визиря.
Насир аль-Дин велел ему подняться. Иначе, глядя в пол, Ростам Захеди не увидит главного.
— Это твой косяк, — сказал визирь, показывая советнику фотографию на планшете.
— Я не понимаю. Его не должно было быть на поле боя, — напрягся Ростам Захеди.
А ведь совсем недавно он убеждал визиря, что Дмитрий Романов не самый плохой вариант для Персии, и его правление никаких последствий этой стране не принесет — долго у власти он не продержится. Ростам Захеди убеждал визиря, что у нового императора Российской империи очень слабые позиции, силой он тоже не блещет. Единственный козырь — это то, что он может взаимодействовать с Кодексом Первого Императора.
— Уже забыл, какую характеристику ему дал? — строго спросил Насир аль-Дин и нахмурился.
— Нет, о Великий! — низко поклонился Ростам Захеди.
— А теперь ты представляешь, насколько мощный этот артефакт? — спросил визирь, имея в виду Кодекс. — Больше четырехсот лет с ним никто не взаимодействовал, и все это время он аккумулировал и накапливал силу. И, судя по всему, сейчас он всей этой силой с одним-единственным парнем и делится. И вопрос, насколько этой силы хватит?
— Боюсь, что этого невозможно узнать наверняка, о Великий, — помотал головой Ростам Захеди.
— Еще один косяк, — процедил визирь Насир аль-Дин, и я уже не посмотрю на то, что ты являешься моим двоюродным братом.
Насир аль-Дин и правда решил казнить казнить советника, если он еще раз накосячит, а его жены перейдут в гарем визиря. А дети из числа мальчиков Ростама Захеди станут его слугами. И весь его род будет выписан из истории Персии.
— Понял вас, о Великий! — советник вновь упал на колени.
— Вообще-то, все не так плохо выходит, — задумчиво произнес визирь. — Эта игра становится достаточно интересной.
Император Российской империи бросил на войну с Персией все свои силы. Здесь и его личная гвардия, и их портальщик, и теневой отряд, и сам государь, и большинство русских генералов, и Разумовский, который должен управлять службой безопасности в столице, не говоря уж об огромном количестве дорогостоящей военной технике.
При этом всем, персы практически не задействовали свои основные силы. Пока они использовали старую технику, которую хотелось допользовать, а не пускать на металлолом. На поле боя была выпущена только малая часть солдат, но превышала количество солдат Российской империи. А для Персии, которая имеет огромную армию и готовилась к мировым войнам, ничего не стоит превзойти войска империи численностью раз в тридцать.
Конечно, Насир аль-Дин мог отдать приказ всем тайным агентам, которые работают на своих позициях в империи, активизироваться. И тогда вражескую страну ждали бы глобальные перемены из-за некоторых внезапных событий. Все бы горело, пылало и взрывалось, а людей начали бы резать прямо на улицах. Ведь тайных агентов в Российской империи много, но этот вариант визирь оставил только на крайний случай, поскольку есть один неприятный момент. Аналитики Персии говорят, что такое может наоборот помочь императору Дмитрию Романову сплотить народ.
Граждане сами восстанут и возьмутся за оружие, только вот пойдут они не против существующей власти, которая не предоставила им должную защиту, не обеспечила безопасность и стабильность, а пойдут прямо против персов. Это часть имперской культуры и русского духа, и кому, как не персам знать, насколько культура интересная вещь, и как она вообще влияет на жизнь людей.
— Что ж, если молодой император решил поиграть в полководца, я, пожалуй, покажу ему, где его место, — ухмыльнулся Насир аль-Дин, а затем приказал советнику, который до сих пор, склонившись, сидел рядом. — На западной части начните боевые действия. Открываем второй фронт.
— Да, о Великий! Позвольте выполнять? — услужливо спросил Ростам Захеди.
— Иди, — хмыкнул визирь.
Когда Ростам Захеди ушел, Насир аль-Дин откинулся на спинку кресла и улыбнулся. У Дмитрия Романова есть успехи всего в одном направлении, и Персия начнет боевые действия с другой стороны.
— Пусть попробуют разбить нас еще и на западе, — усмехнулся визирь.
Как никак, персы очень давно готовились к этой войне, и у них было полно козырей в рукавах. Но за сбитые имперцами самолеты, конечно, обидно. Персия понесла огромные материальные потери, и теперь понадобится некоторое время на восстановление такого числа воздушной техники.
При этом Насир аль-Дин понимал, что все происходящее — это благословение от верховных духов-джиннов, которые, по преданиям персов, охраняют всю нацию. Визирь воспринимал это, как подарок, который пока он не может рассмотреть. Ведь может случиться так, что Персия потеряет небольшой кусок земли и понесет незначительные репутационные потери, но при этом появится возможность взять в плен самого императора Российской империи.
В таком случае у Персии будет шанс заполучить
