влачить бремя противоестественного существования. Они были духовно и физически убиты Грабером, и только их окаменевшая оболочка напоминала о былом человеческом достоинстве.
Солнце поднялось над пальмами, и кремниевая пехота снова вышла на поле боя. Отряд Фернана рассыпался среди грядок. Каменные истуканы возобновили неутомимое преследование.
Сверху было хорошо видно, как то один, то другой каменный человек наклонялся и пил воду. По мере того как солнце поднималось выше, они все чаще и чаще обращались к воде.
В конце второго часа «шахматной» войны я увидел, как один солдат Грабера вдруг остановился. Он застыл в необычной позе, подняв одну ногу и руку. Араб, которого он преследовал, что-то крикнул. В это мгновение застыл еще один, затем еще и еще. Все это произошло молниеносно. Пространство, где только что шла сложная комбинационная война на измор, стало походить на кладбище с каменными статуями или на музейный двор, куда свезли и поставили скульптуры эпохи палеолита.
Вначале нерешительно, а затем все смелее к окаменевшим людям стали подходить мои товарищи.
Я сбежал вниз по спиральной лестнице.
Фернан быстро отдавал распоряжения своим бойцам. Одни должны были залечь вдоль асфальтовой дороги, ведущей к выходу, другие осмотреть бараки. Несколько человек остановились у входа в трехэтажное здание, где находился штаб Грабера.
— Такое впечатление, будто внутри никого нет, — сказал Али.
Я посмотрел на грузовики, стоявшие справа. Теперь их было не три, а два.
— Наверное, кое-кто уехал. Нужно быстрее кончать. Неужели Граберу удалось бежать?
Фернан подошел к двери и изо всех сил толкнул ее ногой. Она чуть-чуть приоткрылась и затем снова захлопнулась, как будто с противоположной стороны на нее навалили мешки с песком.
— Ну-ка, помогите мне.
Мы все нажали на дверь, и она с трудом подалась. В темной узкой прихожей мы увидели двух мертвых солдат, в нелепой позе валявшихся на полу. У одного из них рот был забит песком. У второго песок был зажат в руке.
— Что это? — удивленно воскликнул Фернан. — Кто втолкнул им в глотку песок?
Справа, на уровне первой ступеньки лестницы, ведущей в подвал, к стене была прикреплена раковина и кран.
Я указал на кран.
— Все дело в этом. В воде.
И я рассказал обо всем, что случилось на водокачке.
— Может быть, и Грабер в таком же состоянии?
В это время со второго этажа в сопровождении нескольких людей сбежал Али. Лицо его выражало ужас.
— Что с Грабером? — спросил я.
Он хрипло пробормотал:
— То же, что и с его телохранителями. Вот, смотрите.
Он протянул мне руку, но не свою, а ту, которую он держал как палку…
Глина. Обыкновенная глина. Это была рука, сделанная из глины, она ломалась и крошилась…
— Кусок глиняного бога, — с презрением произнес Фернан и, выпрямившись, пошел к товарищам.
Я с отвращением отбросил кусок глины в сторону…
Пустыня… Неужели кошмар кончился? По черной асфальтовой полосе шел наш отряд. Двадцать миль — это не так уж много. Вдруг воздух задрожал от гула приближающихся самолетов. Вот они пролетели над нами, один, второй, третий. Металлические птицы без опознавательных знаков. Они шли совсем низко и, не долетая до института Грабера, ложились на правое крыло и разворачивались. Через минуту послышались взрывы. Их было много, на горизонте поднималось бурое облако. Самолеты кружили над местом, которое мы покинули час тому назад. Они с тупым упорством сбрасывали бомбы, заметая следы преступления.
Взрывы. Много глухих взрывов в пустыне. Услышит ли о них мир? Узнает ли он, как извращенная наука издевается над людьми? Неужели люди разрешат граберам существовать на нашей планете?
— Между прочим, Фернан, куда вы и ваши товарищи направитесь сейчас? — спросил я.
Он улыбнулся.
— Домой. У нас так много дел дома! Кто знает, что нам еще предстоит.
ЛИЦОМ К СТЕНЕ
1
Радиус камеры — двадцать метров, радиус камеры — сто семьдесят метров… Триста пятьдесят метров, тысяча четыреста метров…
Ну и чудовища!
А сколько времени и кропотливого труда нужно было потратить, чтобы построить такие ускорители-«динозавры». Я рассматривал схемы и фотографии старых ускорителей ядерных частиц, и меня охватывало чувство жалости и сочувствия к тем, кто шел к познанию структуры вещества таким тернистым путем.
Впрочем, в науке всегда так: мы снисходительно улыбались при виде первой неуклюжей модели радиоприемника, не думая о том, что без этого первенца невозможна была бы миниатюрная крошка в корпусе часов на молекулярных деталях, которая сейчас поет у меня на руке.
Ученые того времени по-настоящему гордились своими детищами. Тонны металла и внушительные геометрические размеры приборов приводились в качестве доказательства научной зрелости разработчиков и конструкторов.
— Смешно, правда? — сказал склонившийся над схемой синхрофазотрона на сто миллиардов электроновольт Валентин Каменин.
— Нисколько. Без этих штук идея доктора Громова никогда бы не родилась. Именно на этих машинах были обнаружены частицы с отрицательной энергией, которые использовал Громов.
— Частицы с отрицательной энергией были известны из теории давно. Нужно было бы только хорошенько подумать…
Валентин всегда считал, что «нужно было бы только хорошенько подумать», и всю современную цивилизацию можно было бы создать еще в каменном веке.
— Ты знаешь, чем я занимался последний год?
— Чем? — без интереса спросил он.
— Я просмотрел журналы по теоретической физике за последнюю четверть столетия. Оказалось, девяносто девять процентов напечатанных в них статей — чистейшая научная фантастика, та самая, которую так недолюбливают и критикуют физики.
Валентин поднял на меня удивленные глаза.
— Да, да. Настоящая научная фантастика, но только замаскированная математическими формулами и уравнениями. Каждая статья — это придуманная теоретиком модель физического явления. Он обрабатывает ее математически и получает различные следствия. И так далее. Каждый из них считает себя представителем точной науки, потому что он фантазирует при помощи математического аппарата. Но ведь из всех теоретиков, которые рассматривают одно и то же явление природы, правым окажется только один, а остальные всего лишь фантазеры!
— Любопытно, — улыбнулся Валентин. — К чему это ты мне рассказываешь?
— А к тому, что теоретик может на бумаге доказать все что угодно. Но этого мало. Нужно, чтобы его предсказания сбылись. Нужно было не только предсказать, но и найти частицы с отрицательной энергией.
Мы спустились в колодец, где наши ребята заканчивали монтаж ускорителя на десять тысяч миллиардов электроновольт. По сравнению с «динозаврами» это был крохотный прибор.
