ощутил на себе действие невесомости. Вполне настоящее, оно было точно таким же, каким его ощущают космонавты. Здесь, естественно, был не космос, но то, что на него свалилось, было абсолютно схоже с тем, как будто бы он не падал вниз, а висел в пространстве на непонятных подвесах. Тело его чуть поворачивалось относительно поверхности земли, но ощущения полёта не было и близко. Возможно он, на какое-то мгновение, просто потерял сознание. Это могло случиться толи от полного изнеможения, толи от солнечного перегрева под покровом полотна, а возможно просто от страха. Он и сам, впоследствии, ничего толком вспомнить не мог так, отдельный фрагменты этого события в детской памяти остались, но целостной картины не вырисовывалось. Только и успели отойти от ковра спасатели, как на него с высоты почти пятидесяти метров грохнулся Шурка. Ребята тут же кинулись к нему.
– Сашка, Сашка, ты живой.
Чудом спасшийся Сашка был действительно жив, но шевелился он с трудом, еле-еле. Его руки судорожно тряслись, ноги и вовсе не двигались. Лёжа на боку он всё время хватал ртом воздух и никак не мог нормально задышать. Видно удар о поверхность постели всё же был слишком сильным. Хотя сложенное многослойным пирогом полотно шара, плюс между ними сохранившиеся остатки прослойки воздуха, который не до конца покинул его чрево, создали нечто, на подобии смягчающей подстилки. Этому же ещё способствовал небольшой вес самого горе-летуна. Вновь пресловутый эффект массы. Чудеса на земле иногда случаются. И в этот момент произошло одно из таких чудес. Практически обречённый на смерть мальчишка смог обмануть эту «старую с косой», остаться живым и по большому счёту невредимым. Шар его обрёк на смерть, он же его от неё и спас.
Друзья вдвоём быстро сбегали в родник за водой, слегка отдышавшийся Сашка с жадностью её пил, не произнося ни слова. В этот момент он просто смотрел на Витьку с Толиком с неким благостным чувством и делал попытки им улыбнуться. Но вместо улыбки получалась невнятная натянутая гримаса. Его силы были настолько истощены, что он ещё около часа лежал на импровизированной постели и только спустя несколько минут отрывисто заговорил.
– Всё в порядке, пацаны, я скоро встану. Пока ещё сил нет, так устал.
– Да лежи, ты, отдыхай. Ещё пить хочешь?
Толик спросил и приготовился подать ему воду.
– Да, дай ещё глоточек.
Шурка тихонечко пил родниковую воду маленькими глотками, слегка согревая её во рту и постепенно начал ощущать хоть и небольшой, но прилив сил. Вскоре он сам смог подняться и даже самостоятельно немного пройтись. Во всём случившемся были замечательны две вещи, это то, что у Шурика не случилось никаких травм, ведь только с чудом можно было сравнить всё произошедшее с ним сейчас и второе, это сам шар, который валялся внизу под скалой. То есть дело было сделано. Шурка ещё слегка подвигался. Все мышцы тела, мышцы рук и ног пока немного покалывало, словно пронзало маленькими иголками. Вроде бы он долгое время сидел в неудобной позе, а теперь кровь, приливая к застоявшимся органам, пробивает себе новый пути, покалывая и пощипывая все вокруг. Видимо вместе со стрессом стал проходить и ужас, который сковывал его там наверху, на злополучной скале. Особо радовало всех, это то, что шар наконец-то снят, и по камням карабкаться больше не придётся.
Глава 9
Москва и москвичи
Как бы нехотя, понемногу, приближалось долгожданное Московское тепло. Весна была, как говорится, в разгаре, но холодные дожди, окончательно смывшие с обочин дорог почерневшие снеговые кучи и редкие, запоздалые снежинки, иногда сыпавшие с небес, никак не хотели уступать место тёплому весеннему солнцу. Сегодня был один из первых, по-настоящему тёплых, весенних дней. Александра это и радовало и расстраивало одновременно. С одной стороны, наступление весеннего тепла всех и всегда радует. Долгожданное оно, словно лечебная микстура врачует любую, застоявшуюся за зиму хандру и поднимает настроение даже неисправимому заскорузлому буке. Но с другой стороны, приближались выпускные экзамены подготовительных курсов. Что сулило скорое вынужденное расставание с Олей. После этих экзаменов можно было собирать документы для поступления в ВУЗ. Ольга, как и намечала, готовилась получать образование в МГУ на Юрфаке. Она в будущем мечтала стать знаменитым адвокатом. Именно адвокатом, и ни кем иначе. Это была её детская голубая мечта, появившаяся после одного выступления в их классе приглашённого адвоката. В те времена в ученических классах школ, довольно часто выступали с речами и учёные, и сталевары, и врачи. Называлось всё это «профориентацией». Представитель каждой из профессий упорно объяснял учащимся, почему они должны выбрать именно его профессию и ни какую другую. Не всё было понятно ученикам, не всё до их умов доходило, но такие встречи порой играли весьма важную роль, бывало даже и роковую. Вот и Оля поддалась на один из таких уговоров. Ей виделось, что она в зале судебного заседания с пачками бумаг на рабочем столе и держит триумфальную речь, после которой зал долго ей аплодирует, включая самих судей и прокуроров с ними. Детская наивность, скажете Вы. Ну и что? Зато именно она помогает человеку приобрести мечту. А мечта, в особенности для молодого человека, это одно из самых важных, что нужно иметь в будущей жизни. Шурка тоже своей мечте остался верным. Он собирался подать свой пакет с бумагами приёмной комиссии состоящей сплошь из военных. В связи с этим он часто представлял себе огромный стол, за которым сидят генералы в золотых пагонах. Эти, убелённые сединами экзаменаторы, строго взирают на Сашку и, не задавая лишних вопросов, зачисляют его в ряды личного состава училища, зная заранее, что учится он будет на одни пятёрки. Ему ничего другого и не представлялось, как можно учиться на пограничника, и не на пятёрки? Это что за образование такое, если не знать всё, притом на «отлично». Но именно в сегодняшний первый тёплый весенний день ему на ум пришла скорбная мысль. Ведь учиться они с Олей будут в разных местах. У них будет разное расписание занятий, возможно, они подолгу не смогут видеться, может быть даже более полугода. Сейчас он несколько раз в неделю гуляет с ней рядом. Они подолгу разговаривают, иногда стоят молча у подъезда, не в силах распрощаться. А тут вдруг, им предстоит расстаться, возможно, на долгое время. Шурка вдруг вспомнил, что ещё не сказал Ольге, где он намерен учится и кем собирается стать в недалёком будущем. Неожиданно для самого себя, его взяла такая оторопь, что
