Читаем без скачивания 1977. Кошмар Чапелтауна - Дэвид Пис

– Да, Джек, но дама из Брэдфорда, мисс Пенг, также утверждала, что у преступника был ливерпульский акцент, что противоречило данным Аниты Берд, а описание самой Аниты Берд было сделано на основании предположения, что на нее напал мужчина, несколькими минутами ранее обогнавший ее на улице.

– Предположение, которое вы поддерживали.

– Это было раньше, Джек. Это было раньше.

Я пошел обратно через заброшенный Киркгейстский рынок, через городские улицы, погрузившиеся в воскресную тишину, мимо красно-бело-синих флажков, по солнцепеку, в три часа пополудни.

Я повернул в аллею, мощеную и тенистую, я искал стену и слово, написанное красной краской.

Но слова не было, или аллея была не та, и единственные слова, попавшиеся мне по дороге, были «Ненависть» и «Лидс».

Я пошел дальше по Бриггейт, потом по Хедроу. Я дошел до собора и вошел внутрь.

Я сел сзади, в черной холодной тишине, с меня лил пот, я дышал тяжело, как собака.

Старуха с палкой пыталась встать с одной из скамей, ребенок читал молитвенник, тусклые низкие светильники висели вдоль алтаря, скульптуры и картины не сводили с меня глаз.

Я поднял голову, мой пот высох, дыхание замедлилось.

Я сидел перед Ним, перед распятием, думая о совокуплениях и убийствах, совершенных с помощью молотка, видя гвозди в Его руках, думая о совокуплениях и убийствах, совершенных с помощью отвертки, видя гвозди в Его ногах, слезы в их глазах, слезы в Его глазах, слезы в моих глазах.

Потом ребенок повел старуху за руку по проходу. Дойдя до моей скамьи, они – тени на алтаре – замерли на секунду под картинами и скульптурами. Ребенок протянул мне свой раскрытый молитвенник. Я взял его, провожая их взглядом до самого выхода.

Я опустил глаза на страницу и прочел:

Господи, Боже спасения моего!днем вопию и ночью пред Тобою:да внидет пред лице Твое молитва моя;приклони ухо Твое к молению моему,ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь мояприблизилась к преисподней.Я сравнялся с нисходящими в могилу;я стал как человек без силы, между мертвыми брошенный,– как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешьи которые от руки Твоей отринуты.Ты положил меня в ров преисподний, во мрак, в бездну.Отяготела на мне ярость Твоя,и всеми волнами Твоими Ты поразил меня.

Ты удалил от меня знакомых моих,сделал меня отвратительным для них;я заключен и не могу выйти.Око мое истомилось от горести:весь день я взывал к Тебе, Господи,простирал к Тебе руки мои.Разве над мертвыми Ты сотворишь чудо?Разве мертвые встанут и будут славить Тебя?или во гробе будет возвещаема милость Твоя,и истина Твоя – в месте тления?разве во мраке познают чудеса Твои,и в земле забвения – правду Твою?

Но я к Тебе, Господи, взываю,и рано утром молитва моя предваряет Тебя.Для чего, Господи, отреваешь душу мою,скрываешь лице Твое от меня?Я несчастен и истаеваю с юности;несу ужасы Твои и изнемогаю.Надо мною прошла ярость Твоя,устрашения Твои сокрушили меня,всякий день окружают меня, как вода:облегают меня все вместе.Ты удалил от меня друга и искреннего;знакомых моих не видно.

Совокупления и убийства с помощью молотка, гвозди в Его руках,

совокупления и убийства с помощью отвертки, гвозди в Его ногах,

совокупления и убийства, слезы в их глазах, совокупления, слезы в Его глазах, убийства, слезы в моих глазах.

– Мы можем подняться туда прямо сейчас, и все закончится.

Я бежал из собора через двойные деревянные двери, бежал от молотков, по черным знойным улицам, бежал от Него, мимо красных флажков, от белых и синих уже ничего не осталось, бежал от них всех, через 5 июня 1977 года, я бежал.

О, Кэрол.

И тогда я оказался наконец у «Гриффина» – моя одежда в огне, глаза и руки воздеты к небу – крича:

– Кэрол, Кэрол, ведь это можно сделать и по-другому!..

Редакция вымерла.

Я сел за стол и стал печатать:

Со вчерашнего вечера полиция удвоила усилия по поиску так называемого Йоркширского Потрошителя, который, по предположению следствия, виновен в четырех убийствах и трех нападениях па женщин. Известно, что некоторые из его жертв занимались проституцией.

После посещения клуба «Мекка» 36-летняя жительница Бирли миссис Линда Кларк остановила машину на Уэйкфилд-роуд и попросила водителя подвезти ее до дома. Вместо этого он отвез ее на брэдфордский пустырь, расположенный рядом с Боулинг Бэк-лейн, и нанес ей несколько колотых ранений в область живота и спины, а также тяжелую черепно-мозговую травму. На этой неделе миссис Кларк будет сделана уже вторая хирургическая операция.

Полиция распространила следующее описание автомобиля и водителя, разыскиваемых в связи с нападением на миссис Кларк:

Водитель – белый мужчина, приблизительный возраст – тридцать пять лет, рост около шести футов, телосложение крупное. У него светло-каштановые волосы до плеч и широкие брови. Автомобиль – «Форд-кортина-2» белого или желтого цвета с черной крышей. Полиция убедительно просит граждан, обладающих любыми сведениями, срочно обратиться в Отдел чрезвычайных происшествий администрации города Брэдфорда по телефонам 476 532 или 476 533, либо в местное отделение полиции.

Я перестал печатать и открыл глаза.

Я поднялся наверх и положил рукопись Биллу в ящик для входящих бумаг.

Я пошел было прочь, но вернулся, достал ручку и написал красными чернилами над заголовком:

Это не он.

Я спустился по лестнице и вышел в темноту и в то, что будет дальше.

Пресс-клуб – оживленный, как и полагается в субботний вечер.

Джордж Гривз: голова на столе, шнурки ботинок связаны; Том и Бернард безуспешно пытаются прикурить.

– Тяжелый день? – спросила Бет.

– Ага.

– Он прямо ни на минуту не дает тебе расслабиться, этот твой Потрошитель.

Я кивнул и опрокинул стакан скотча себе в глотку. Стеф схватила меня за локоть:

– Еще одну?

– За компанию.

– Это, Джек, на тебя не похоже, – засмеялась она.

Бет снова наполнила стакан.

– Он уже знает, что к нему сегодня приходили?

– Ко мне?

– Молодой парень, скинхед.

– Да ты что?

– Ага. Я его раньше где-то видела, но убей не помню, как его зовут.

– Он сказал, что ему было нужно?

– Нет. Еще одну?

– Исключительно за компанию.

– Вот и молодец.

– Точно, – сказал я и выпил.

Я на секунду остановился на лестнице, потом открыл дверь.

В комнате никого, окна открыты, мои грязные занавески вздымались, как серые паруса на корабле, держащим курс на Новый Мир, ночной воздух касался меня своими теплыми пальцами.

Я сел и налил себе очередной Глоток Шотландии, выпил, взял книгу, но задремал.

И тут она пришла ко мне – мы стояли на вершине крутого холма, в конце долгого пути, после тяжелого подъема. Она закрыла мне глаза руками, холодными, как два мертвых камня:

– Ты скучал по мне?

Я попытался обернуться, но у меня совсем не было сил.

– Ты скучал по мне, Джеки, малыш?

Я кивнул.

– Это хорошо.

Она прижала свой рот к моим губам.

Я пытался увернуться от ее языка, ее жесткого длинного языка.

Она перестала целовать меня и положила руку на мой член.

– Трахни меня, Джек. Трахни меня так, как ты трахал ту шлюху.

Вдоль дороги стоят шесть узких гаражей, покрытых белым граффити. На их воротах – остатки зеленой краски. Они находятся недалеко от Черч-стрит и образуют своеобразный проход к многоэтажной автомобильной стоянке, расположенной в дальнем конце переулка. Все шесть гаражей принадлежат мистеру Томасу Моррисону, который умер, не оставив завещания, вследствие чего его собственность осталась без владельца и пришла в упадок. В гараже номер шесть ночуют местные бродяги, нищие, алкоголики, наркоманы и проститутки.

Помещение маленькое, площадью около 12 квадратных футов, входом в него служат двустворчатые ворота, расположенные по передней стене гаража. Внутри помещения обнаружены горы мусора, щепок и ветоши. Вместо столов используются коробки. В самодельном очаге некоторое время очень интенсивно горел огонь, и в оставшемся пепле были найдены остатки одежды. На стене против входа свежей красной краской написано: «Вдова рыбака». Пол заставлен пустыми бутылками из-под хереса, пива, крепких алкогольных напитков, химических веществ. Единственное окно, ведущее в никуда, занавешено мужским кителем.

Я проснулся, его зловонное дыхание все еще теплилось на моей подушке.

Они скинули мои книги с полок, разбросали их по комнате, все мои маленькие книжечки о Джеке-потрошителе, всю чертову коллекцию и все кассеты тоже, они вытащили их из нижнего ящика, все мои маленькие кассеты в маленьких коробочках с аккуратно надписанными на них датами и адресами, все они были разбросаны по комнате, и все газетные вырезки тоже.