Лёгкое ранение.
Понятно. Все три человека, которые могли бы как-то повлиять на моё нахождение здесь, и пролить хоть немного света на происходящее — сейчас «вне зоны доступа».
— Ну так что? Будешь говорить? — повторил Курт.
— Адвокат! — коротко бросил я, пожав плечами.
Поры было заканчивать этот кордебалет. От них я ничего про ход дела не узнаю.
Дверь распахнулась, словно меня услышали. Внутрь влетел уже знакомый мне человечек в дорогом костюме и золотом пенсне. Помнится, он вызволял меня из этого же участка не так давно. И стоил мне очень приличных денег. За мужчиной торопился полицейский, пытаясь вставить хоть слово в его речь.
— Меня зовут Исаак Ванжевский! Я адвокат мистера Соколова. Почему он в наручниках? Ему предъявлено обвинение?
Оба детектива перевели на него тяжёлые взгляды. Худощавый «злодей» ответил:
— Я инспектор Курт Кэмп. А это мой напарник, детектив Дик Фрост. Алекс Соколов обвиняется в убийстве. И подозревается в преступном сговоре и связью с гангстерами.
— Связь — это официальный юридический термин, джентльмены? — тут же усмехнулся Исаак, — У вас есть доказательства причастности моего клиента к какой-то преступной организации?
«Плохой коп» смерил Ванжевского презрительным взглядом и ответил:
— Мы предъявим ему официальное обвинение, не сомневайтесь.
— Может, у вас и свидетели имеются? — лукаво спросил адвокат.
Я услышал, как громила скрипнул зубами. Ага, значит, про свидетеля Джона Фэллона по делу Луи Альтери они не знают, да и говорят явно не про него, а про Кравеца и его банду. Получается, пока что полиция не в курсе про истинную причину, по которой шериф Бронкса ринулся внезапно ночью на стройку на окраине Нью-Йорка за мной. Про неё знаю я, сам Фэллон, Барлоу и Дёрп. Причём последний, возможно, в урезанном варианте. Понять бы до конца — кто ещё в курсе всего этого тёмного дельца?
— Мы с моим подопечным считаем, что он действовал в пределах допустимой самообороны… — продолжал гнуть свою линию Ванжевский.
Значит, ему уже обрисовали ситуацию по перестрелке.
— … и требую, чтобы моего клиента отпустили! — договорил адвокат.
— У нас есть право задержать его как подозреваемого, — возразил Курт.
— А у нас — право внести залог и покинуть это, к сожалению, негостеприимное заведение, — парировал Исаак.
— До тех пор, пока не будет внесён залог, он будет находиться в распределительной тюрьме штата, — усмехнулся инспектор.
Я заметил, как громила быстро метнул на него тревожный взгляд. Что-то здесь нечисто… Почему в распределительную тюрьму, а не в местный обезьянник?
Исаак тоже это почувствовал и прищурился, подаваясь вперёд:
— А вы отдаёте себе отчёт, джентльмены, какой процессуальный риск вы несёте, когда принимаете это решение?
— Сейчас это дело передано нам. И у нас есть двое суток для содержания мистера Соколова под стражей. А в связи с тем, что дальнейшее содержание под стражей в участке не представляется возможным, он будет помещён в распределитель… — откинулся на стуле очкастый.
— Позвольте полюбопытствовать — какие обстоятельства мешают оставить мистера Соколова до внесения залога именно здесь? — блеснул своим пенсне Ванжевский.
— Здесь в участке всё заполнено после вчерашней облавы на тех, кто незаконно торговал алкоголем, — глумливо оскалился детектив Курт, — Вы же сами видели, мистер Ванжевский, что даже в коридорах стоят арестованные по Акту Волстеда. А я не имею права набивать людей за решётку «больше нормы». Такой вот… «Процессуальный казус»…
Громила положил ему на плечо ладонь:
— Курт, надо поговорить.
— Я уже подписал все бумаги, Дик, — инспектор дёрнул плечом, сбрасывая руку напарника, — Этому гангстеру самое место в распределителе, пока его окончательно не упекут за решётку далеко и надолго!
Мой адвокат долго молча смотрел на Курта. Затем выпрямился и с достоинством произнёс:
— Я имею право поговорить пять минут с клиентом наедине.
— Пожалуйста! — хмыкнул «плохой коп» и махнул рукой, — Выйдем, Дик. Эй, Квинсли, или как там тебя! — позвал он того полисмена, который заходил вместе с Исааком в допросную.
От меня эта деталь не укрылась. «Как там тебя?»
Полицейский вошёл внутрь и нехотя уставился на детективов.
— Когда закончат, — подготовь мистера Соколова к отправке в распределитель штата. Нужен автозак. У них пять минут. Не больше!
Они вышли, а полисмен чуть замешкался. Я повернулся к нему и тихо позвал:
— Офицер! — я не глядя повысил его в звании, — Эти джентльмены разве не из вашего участка?
— Нет, — недовольно протянул тот, — Прислали из главного управления Нью-Йорка…
И вышел, затворив за собою дверь. Я переглянулся с адвокатом. Он торопливо подсел ближе и наклонился к моему уху:
— Здесь что-то нечисто… — зашептал Исаак.
— Я уже понял. Детективы не из участка… И очень уж хотят, чтобы я сегодня ночевал не здесь, а в распределительной тюрьме штата.
— Алекс, при всех моих «возможностях», вы выйдете по залогу только завтра. В лучшем случае, потому как детективы явно против этого. Мой помощник уже составляет прошение прокурору. Но если эти Курт с Диком что-то нароют, то могут продлить вам срок содержания под стражей. Или переквалифицируют дело под более высокую статью. В таком случае придётся снова менять залог, а пока будет идти этот процесс, вас снова отправят под стражу. Я постараюсь сделать всё, чтобы вы покинули тюрьму в течение двух, максимум трёх дней.
— Спасибо! — вполне искренне поблагодарил я адвоката.
Это была и впрямь непростая задача. При отсутствии согласия с детективами и без сделки по делу — залог мог назначить уже только прокурор. А это высокие кабинеты, большие «материальные» нагрузки и личное участие Ванжевского. Уверен, что он отсюда рванёт к прокурору лично, после того как помощник всё подготовит.
Исаак склонился ко мне ещё ниже и забормотал:
— Но это решение о содержании вас не в участке! Бред! Никогда полиция не заморачивалась нормами количества задержанных здесь, на местах… Я не хотел бы нагонять панику, но вынужден предупредить…
— Что меня этой ночью будут убивать, — тихо и просто закончил я.
Исаак отстранился от меня и посмотрел на как уникальный чудной фрукт.
— Соломон и правду говорил, что вы очень хваткий юноша…
Я пожал плечами:
— Ну а что… Эти странные детективы не из участка. У них на меня ничего нет, кроме подозрений. Они хотят вывезти меня из участка в распределитель, где сейчас
