потолка с книжными полками и одной из тех лестниц, которые катятся по всей длине стены. Здесь даже есть уголок для чтения.
Я провожу пальцами по корешку книг, ничего особенного не ища. Я действительно просто ищу способ отвлечься от Громова. Я не знаю, где он сейчас, но я знаю, где он был этим утром. Этим утром он пробирался со мной в душ, прижимая мою спину к мраморной плитке, пока он входил в меня. Я до сих пор чувствую боль между ног, его отсутствие.
Последние три недели мы крадемся по дому, он ощупывает меня, когда я прохожу мимо него в коридоре, или прокрадывается в мою комнату через дверь, которая выходит на наш общий балкон.
Не знаю, о чем думала Рита, ставя наши комнаты рядом. Я бы подумала ее в планировании чего-то подобного, но знаю, что в ее душе нет такого. И нужно быть злонамеренным, чтобы хотеть, чтобы что-то произошло между мной и Громовым. Я имею в виду, я трахаюсь с ним , но он самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни.
Мой отец и Милана летают туда-сюда, проводя большую часть времени за границей. Дом в нашем распоряжении, кроме Риты, которая здесь днем. Я беспокоюсь, что она догадывается, но Рома настаивает, что это не так. Он включает очарование, когда она рядом, флиртует с ней и хвалит ее готовку, обводит ее вокруг пальца, как он делает со всеми женщинами.
Я должна неохотно признать его привлекательность. Он может быть почти очаровательным, когда захочет.
— Эй, сладкая, — он говорит тихо, и я вздрагиваю, глядя вниз с лестницы и вижу его с этой глупой ухмылкой на лице. Да, он действительно очарователен, это точно.
— Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, — я спускаюсь по лестнице, но его рука оказывается на моей ноге прежде, чем я достигаю пола.
— Я кое-что решил, — говорит он, обхватив мою задницу ладонью.
У меня перехватывает дыхание, как всегда, когда он прикасается ко мне, и я хватаюсь одной рукой за край лестницы, а другой пытаюсь отбить его руку, — Перестань прикасаться ко мне.
— Почему? — спрашивает он, игнорируя мое указание. Он останавливается, когда достигает верха моей задницы и понимает, что там ничего нет. Он садится на корточки и заглядывает мне под юбку, — Без трусиков?
— Ты знаешь, почему я говорю тебе остановиться, — говорю я, — Мой отец и твоя мама приехали прошлой ночью, и они где-то здесь. И то, что я без трусов, ничего не значит, — жалкая ложь. Я так оделась, думая о нём, а точнее не одела.
Его рука лежит на моей спине, не давая мне спуститься с лестницы. Он скользит пальцами между моих ног, прижимаясь к моему входу, — Ты полна сюрпризов, принцесса, — говорит он, — Твой отец и мама куда-то ушли, так что мы совсем одни. И ты забыла свои трусики только для меня.
— Неправда, — шепчу я, но выгибаю задницу назад, упираясь своей киской в его пальцы, когда он вводит их внутрь. Его большой палец дразнит мою попку, вызывая дрожь возбуждения, пробегающую по моему телу, — Мы не должны этого делать. . . не здесь, — «Или вообще» говорю я себе. Я должна перестать делать это с ним.
Он отвечает, скользя пальцами дальше, — Я решил, что с этого момента ты будешь носить платья без трусиков.
Я смеюсь, но это превращается в стон, когда он тянется другой рукой, чтобы погладить мой клитор, — С какой кстати ты мне указываешь?
— Мы проходили через это. Ты моя.
— Ты спятил, — я не могу ясно мыслить, отвлекаясь на то, что он делает с моим телом. Пока меня не пугает шум в коридоре, — Вот чёрт. Остановись.
На его лице появляется раздражение, и он убирает пальцы. Я начинаю спускаться, думая, что он дает мне передышку от своих восхитительных мучений, но он хватает меня за руки прежде, чем я успеваю спуститься с лестницы, разворачивая меня и сильно толкая назад, — Я хочу тебя прямо сейчас.
— Ты что не слышал шум? – спрашиваю я. Ступенька лестницы впивается мне в спину, и я упала бы, если бы не тот факт, что он прижал меня к ней. Я смотрю на него сверху вниз, моя голова наклонена прямо над ним. Я не должна быть озабочена тем, как он смотрит на меня, выражение его лица затуманено похотью.
— Я ничего не слышу, — говорит он, скользя обеими руками по моей заднице.
— Кто угодно может войти, — возражаю я. Но пустота, оставленная его пальцами, слишком отвлекает меня, чтобы я могла сосредоточиться на чем-то другом.
Я не могу быть одной из тех девушек, которые теряют рассудок из-за секса. Вот только это, наверное, про меня, думаю я, пока он расстегивает джинсы и вытаскивает член, — На двери нет замка.
— И ты без трусов, — он вытаскивает из кармана презерватив. Я поднимаю на него бровь, и он ухмыляется, — Не волнуйся, я просто стал носить их с собой. Никогда не знаешь, когда представится возможность.
— Ты просто не исправим, теперь я всегда буду в трусиках — шепчу я, прежде чем он резко прижимается ко мне ртом, его поцелуй практически оставляет синяк. Его язык прижимается к моему, воюя с моим.
Когда мы отстраняемся глотнуть воздуха, он сурово смотрит на меня, — Я сказал, никаких трусиков, — рычит он, — В юбке и без трусов. Это новое правило.
— Ты не устанавливаешь для меня правила, — говорю я.
— Тогда я сожгу все твои трусы.
— Ты сумасшедший? — смеясь, спрашиваю я, — Удачи с этим делом, — я начинаю спускаться с того места, где стою на лестнице, но он останавливает меня, кладя руку мне на грудь, — Не надо, — говорит он, потирая большим пальцем ткань, где торчит мой сосок, а другой рукой он обхватывает основание своего члена.
— Ты собираешься трахнуть меня здесь? — спрашиваю я, кладя руки ему на плечи, — Я упаду.
— Обними меня за шею, — шепчет он, и я наклоняюсь
