Читаем без скачивания Последний секрет плащаницы - Давид Зурдо

Брат Хосе вошел в келью, и через несколько секунд из нее полился слабый свет. Когда Боссюэ вошел следом, монах зажигал другую свечу, стоявшую на небольшом подсвечнике на выступе в стене.

— Как видите, здесь все очень скромно, — сказал брат Хосе, показывая Жилю келью, — но, как говорит Господь: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».

— Аминь! — улыбнулся Жиль. — Кровать и крыша над головой — это все, что мне нужно. Спасибо вам.

— Ах, чуть не забыл! Вы наверняка голодны? Сейчас уже прошел час ужина, но я могу принести вам что-нибудь поесть с кухни.

— Нет, не стоит, благодарю вас. Я очень устал и хочу только спать.

— Хорошо, в таком случае отдыхайте. Кстати, завтрак у нас ровно в шесть. Я могу прийти разбудить вас, если хотите.

— Да, конечно, еще раз спасибо.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, — сказал монах, прежде чем закрыть за собой толстую деревянную дверь.

Боссюэ остался один. Келья размером примерно три с половиной на два с половиной метра действительно была более чем скромной. У левой стены стояла крепкая сосновая кровать, накрытая старым серым покрывалом, и рядом — маленькая скамейка для молитвы на коленях. Над ней, в противоположной входу стене, находилось окно с изъеденной жуком-точильщиком рамой. Толщина стен была такова, что проем, в котором было установлено окно, имел глубину около метра. В этом углублении лежала книга в черном переплете — несомненно, Библия.

Боссюэ просунул руку в проем и открыл окно. В комнату тут же ворвался свежий приятный ветерок. Однако вид из окна несколько разочаровал Жиля: впереди, в нескольких метрах, возвышались ярко освещенные полной луной грандиозные стены, закрывавшие собой горы; слева была видна башня, а с другой стороны вырисовывались темные силуэты других монастырских строений. Как он убедился, келья его находилась на первом этаже, поскольку от окна до земли была всего пара метров.

Закрыв окно, Жиль улегся на кровать и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Возможно, то, что ему случайно удалось узнать от монаха, действительно имело отношение к тайне, ради которой он оказался в этом монастыре. Однако не исключено было и то, что никакой связи здесь вовсе не было. Боссюэ старался сконцентрироваться на этих мыслях, но усталость и сон победили его. Засыпая, он услышал дивное песнопение, доносившееся словно откуда-то издалека и приглушенное толстыми каменными стенами. И в этом состоянии — на границе между сном и бодрствованием — у Жиля вдруг возникло ощущение, будто он умер и хор небесных ангелов поет ему приветственную песнь.

20

I век, Аримафея

После обеда с Симоном Бен Матфием, Леввей, несмотря на то что ему хотелось подольше поговорить со своим новым знакомым, снова отправился в путь, чтобы ночь не застала его по дороге. Теперь путь его лежал в Аримафею, где жил Иосиф, член Синедриона, которого Иисус очень любил. Симон настоял на том, чтобы посланник остановился в его доме на все время пребывания в Иерусалиме. Леввей сначала отказывался, не желая злоупотреблять его гостеприимством, но в конце концов согласился.

Аримафея, родная деревня Иосифа, находилась километрах в тридцати к северо-западу от города, неподалеку от дороги, шедшей до побережья Средиземного моря и соединявшей Иерусалим с Хайфой. Местность была достаточно ровная, однако невыносимый зной и духота значительно удлиняли путь. Кроме того, Леввей вовсе не был уверен, действительно ли Иисус находился в Аримафее. От Симона он узнал лишь то, что Учитель и Иосиф были дружны и ученики Иисуса собирались приготовить Пасху в его доме. Леввей подозревал, что отыскать Учителя будет нелегко и на этом пути его, возможно, ожидали многие трудности. Его вполне могли заподозрить в каком-нибудь злом умысле, принять за шпиона… Однако Леввей во что бы то ни стало хотел выполнить поручение своего царя и сам страстно желал познакомиться с этим святым человеком, которого одни считали Мессией, а другие боялись и ненавидели.

Пройдя около половины пути, посланник увидел сидевшего у дороги человека в сильно изношенных черных одеждах, на коленях которого горизонтально лежала длинная палка из оливкового дерева. Человек сидел, сгорбившись и склонив голову, с совершенно отрешенным видом, и взгляд его был неподвижно устремлен в землю. Леввей решил спросить, на правильном ли он пути к Аримафее, но, подойдя поближе, остолбенел: на лице неизвестного были видны следы проказы — ужаснейшего заболевания, медленно и безжалостно пожиравшего тело и душу.

Почувствовав на себе полный ужаса взгляд Леввея, прокаженный очнулся и, взглянув на него, улыбнулся с блаженной безмятежностью.

— Не бойся, путник, — сказал он размеренным голосом человека, чья душа пребывала в вечном умиротворении, — это следы уже отступившей болезни.

— Но… ведь проказа неизлечима… Как ты мог исцелиться? — удивленно спросил Леввей, все еще с некоторой опаской глядя на человека.

— То, что невозможно для смертного, легко для всемогущего Бога. Спасением моего тела и души я обязан его посланцу — Иисусу из Назарета, Мессии, — глубоким, далеким голосом произнес человек.

— Так ты знаешь Иисуса? Я ищу его.

— Однажды он подошел ко мне и сказал: «Твоя болезнь терзает тебя, но, говорю тебе, если вера твоя сильна, вместо страдания на тебя снизойдет небесная благодать». Он провел рукой по моей щеке, и я очистился от проказы. Это было настоящее чудо. Сын Божий в который раз явил свою силу неверующим…

Леввей не был слишком впечатлительным, но то, что рассказал ему исцелившийся прокаженный, потрясло его до глубины души. Проказа никогда не останавливалась так просто: она изъедала все тело человека изнутри и снаружи, превращая его в живой труп, вызывавший у других людей ужас и отвращение.

— Да, ты должен благодарить Бога за то, что он избавил тебя от проказы. Иисус сотворил с тобой настоящее чудо. Кстати, ты не знаешь, действительно ли он сейчас в Аримафее в доме Иосифа?

Человек, погрузившийся было в состояние отрешенности при воспоминании об Иисусе, снова очнулся, и, хотя выражение его лица стало несколько настороженным, голос его не утратил своей безмятежности.

— Зачем ты его ищешь? Что тебе от него нужно?

— Я прибыл из далекой страны, с севера. Моему царю понравилось учение Иисуса, и он послал меня сюда, чтобы я пригласил Учителя в нашу страну.

— Как мало ты знаешь об Иисусе…

— Почему? Мои слова тебя чем-то обидели?

— Нет, путник, нет. Но Иисус не пойдет с тобой. Он ни за что не покинет Иудею: ему предстоит исполнить здесь волю Отца Своего. Иисус сам мне это открыл.

— Что ж, все равно мне нужно поговорить с ним. Я должен выполнить поручение моего царя.

— Хорошо, раз так. Но, говорю тебе, все твои усилия будут тщетны, — сказал человек с искренним сочувствием в голосе: очевидно, он был уверен, что несчастный чужестранец не мог в полной мере понять величие их Учителя. — Следуй дальше по этой дороге: если пойдешь быстрым шагом, то через час будешь в Аримафее. Там спросишь, где живет Иосиф, хотя его дом и так легко узнать: он самый большой и находится посередине деревни.

После встречи с исцелившимся прокаженным, которого, как оказалось, звали Сим (так же, как сына Ноя, родоначальника семитских народов), Леввей продолжил свой путь. После разговора с Симом сердце его наполнилось спокойствием, а тело — бодростью, и вид каменистой пыльной дороги уже не наводил на него уныния. Леввею не терпелось найти Иисуса, поговорить с ним, услышать его учение из первых уст.

В Аримафее насчитывалось не больше двадцати домов: почти все они были очень чистые, ухоженные и выделялись на фоне бурой земли своими свежепобеленными стенами. По одну сторону от деревни тянулись до ближайшего холма сливовые сады, где попадались также смоковницы и абрикосовые деревья.

Следуя указанию Сима, Леввей отыскал в Аримафее центральный и самый большой дом, значительно отличавшийся от соседних строений. Его окружал огромный сад, обнесенный высокой глинобитной стеной. Судя по внешнему виду, дом, несомненно, принадлежал богатому человеку. Леввей вошел в сад, огляделся и, не обнаружив там никого, осторожно прошел дальше, ко входу в дом. Воздух стал уже значительно прохладнее. Солнце клонилось к закату, и его медные лучи слабо освещали двор и фасад дома. Когда Леввей подошел ко входу и хотел уже переступить порог, сильная рука остановила его, и из полумрака появилось угрожающее лицо.

— Кто ты такой? — воскликнул человек, охранявший вход.

Леввей вздрогнул от неожиданности, однако не испугался. Взглянув на грозного с виду сторожа, он сказал, подняв руки с раскрытыми ладонями: