Нет, Никки ему-то мстить точно не будет – на то нет причины, да и кто перед кем еще должен ответ держать, если они встретятся, – непонятно. Но просто само появление этого парня здорово злило Александра, по некоторым личным причинам. Он был бы рад, если бы план Макса сработал и его быки взяли бы Никки, явившегося на мнимую встречу своих двух главных врагов – самого Максима и некоего господина Смеринского.
Наверное, прощение – это один из сильнейших добродетелей, придуманных Богом для человека, но, несмотря на это, он, Дионов, никого прощать не собирается. И желать человеку, из-за которого его веселая, отличная, четко распланированная жизнь пошла к чертям собачьим под хвост, он добра тоже не будет. Может лишь пожелать ему быстрее отправиться куда-нибудь далеко. Например, в ад.
Александр, только что выехавший от Макса, получивший ценные распоряжения и имеющий в своем запасе пару часов свободного времени, которые он хотел потратить на решение еще одной пары своих предсвадебных проблем, затормозил на красный цвет светофора. Вынужденная остановка не добавила ему хорошего настроения: хотелось гнать тачку вперед.
Огромная толпа младшеклассников, разбившись на пары, медленно и шумно пересекала дорогу под предводительством учительницы, больше похожей на курицу-наседку в пестрых юбках. Саша проводил их долгим задумчивым взглядом. Нет, детей он не любил, но ему вспомнился младший братишка. Еще недавно он был почти таким же мелким пацаном, который смотрел мультики, лазил по турникам и решал примеры по математике сначала на черновике, а затем переписывал их в чистовик. А потом резко изменился: вытянулся вверх, повзрослел, начал прогуливать школу, выводя из себя мать, и стал кататься на своей доске. Вместо Васьки стал Джимми.
«А можно ли во всем винить его?», – неожиданно спросил Александра внутренний голос и тут же решил, что нет.
Брат-то тут при чем? Тогда уж логичнее было бы возложить вину на отца, который до сих пор не мог простить Сашу и почти не разговаривал с ним при редких встречах. А если и разговаривал, то так, будто бы перед ним стоял не старший сын, а понимающая человеческую речь свинья. Хорошо еще, при Нике он вел себя нормально – нужно сказать спасибо матери, которая уговорила его встретиться с Сашей и его невестой перед свадьбой.
Дети, наконец, убрались с проезжей части, и молодой человек вновь погнал вперед, чтобы буквально через минуту остановиться перед новым светофором. Настроение его еще чуть-чуть понизилось. А через минут пять Саша попал в непонятно откуда взявшуюся пробку и понял, что не прочь бы взять биту, лежащую у него в багажнике (вместе с бейсбольным мячиком, если что!), и для разрядки послать бы ею пару мячей в стоящие рядом медленно ползущие тачки. А тем козлам, которые организовали пробку, столкнувшись где-то неподалеку, выбить этой битой окна. И потом неплохо было бы поехать к своей девочке Нике – с ней можно было бы устроить второй этап эмоциональной разрядки, после которой он чувствовал бы себя просто отлично.
Пробка медленно двигалась вперед, своей черепашьей скоростью убивая молодого человека и все сильнее его раздражая.
Впрочем, вскоре его настроение немного улучшилось. На остановке он увидел знакомую светловолосую девушку, с недовольным видом вглядывающуюся в дорогу в ожидании нужного автобуса.
Сестренка Марта. Одета совсем просто: джинсы, футболка и удобные туфельки без каблуков – как их там называют? Балетки? Длинные волнистые волосы, как и всегда, распущены и защищают спину от ярких дневных солнечных лучшей. На лице – здоровые темно-коричневые очки, на плече – черная большая сумка, за спиной – чехол-рюкзак со скрипкой. Она напоминала ему котенка, не знающего суровых реалий жизни.
Зато этого котенка хотелось погладить. Сестренка Ники явно была ему симпатична.
Александр, чья машина стояла в крайнем ряду, потому как ему нужно было вскоре поворачивать налево, сам себе кривовато улыбнувшись, открыл окно и очень громко позвал Марту по имени несколько раз.
Девушка услышала его не сразу, а когда поняла, что кричат именно ей (и кто именно кричит), как-то даже испугалась. Если честно, в свете происходящих событий, а также начавшихся зачетов и экзаменов она даже на время забыла о своем Саше, в которого так неосторожно умудрилась влюбиться, а теперь он совершенно неожиданно появился и настойчиво зовет ее к себе в машину.
Марта замотала головой, невербально демонстрируя Александру отказ, но тот ему не внял, а еще и посигналил строптивому котенку, кивнув на сиденье рядом с собой.
– Садись!
– Нет, спасибо, – не своим голосом отвечала Марта. Да, ей, как и всякой влюбленной, безумно хотелось оказаться рядом с тем, по кому страдала ее душа, но одновременно девушка и очень страшилась этого. Ведь потом ей опять будет плохо – до омерзения к самой себе и холодных соленых слез на щеках. Мало кто знает, каково это – смотреть на любимого мужчину и понимать, что скоро он станет супругом твоего близкого человека, которого ты своими чувствами просто-напросто предаешь.
– Быстрее, я не могу долго стоять! – раздраженно крикнул Саша растерянной скрипачке.
Он и правда не мог – пробка вновь двинулась вперед, а его автомобиль так и остался стоять, поджидая Марту. Несколько возмущенных и явно куда-то спешащих водителей стали ему сигналить. Впрочем, непробиваемому Дионову до них не было никакого дела. А вот впечатлительная и отлично улавливающая чужие душевные вибрации Марта еще больше смутилась – получается, это из-за нее теперь возмущаются люди и даже что-то кричат из салонов своих машин: вон из бордового авто с надписью «Охрана» на стекле, которое стоит сразу за автомобилем Александра, орет какой-то здоровый мужик. Дионов, услышав его вопли, слегка высунул черноволосую голову из окна и, что-то пренебрежительно ответив, царственно пару раз махнул рукой, словно говоря: «Давай, проезжай». А после Саша, который, как и она сама, сегодня был в солнцезащитных очках, вновь требовательно поманил девушку к себе.
«Чтоб ты провалился, Дионов», – мрачно подумала скрипачка и, набрав побольше воздуха в грудь, быстрым шагом бросилась к сияющему под солнцем автомобилю Александра. Она села рядом с ним на переднее сиденье, и авто тут же тронулось вперед.
– Привет, – сказала Марта, чувствуя себя не в своей тарелке. Со скрипкой пришлось расстаться и положить ее на заднее сиденье.
– Привет, сестренка. Ты тормоз или меня злила? Видишь же, что стоять долго не могу, и выделываешься, – делано сердито сказал Саша. – А я вообще-то хотел тебя подвезти.
– Я не хотела причинять тебе неудобства, – не глядя на него, сказала Карлова.
