одеваться, наряжаться. Решила надеть золотую цепочку с кулончиком. Пусть под пальто и не видно, но я же знаю, что они там есть. Это всегда повышает мне настроение.
Я раскрыла косметичку — ни цепочки с кулончиком, ни золотого кольца там не было. Пусто! А ведь я вчера их туда положила!
Глава 9
В народе говорят, не так страшна старая метла, как новый дворник.
В общем, я решила данный постулат подтвердить. Сегодня как раз был мой первый рабочий день в роли дворника.
Рано-рано, стараясь не разбудить детей, я быстренько собралась и отправилась на вверенный мне участок. Рассуждала так: людям к восьми — девяти на работу, я сейчас пораньше мусор вынесу, снег прочищу и им будет комфортно выходить и добираться.
Да, примерно так я и рассуждала.
Сначала.
Мой участок представлял собой большой, огороженный забором двор на две вытянутые хрущёвки из жёлтого кирпича. За одним домом были сараи, за другим — небольшие огороды. Кто-то даже в углу, за сараями, отгородил небольшой угол под курятник.
Ну, в принципе фронт работ не такой, чтобы прям большой. Насколько я поняла, в этих домах живёт сплошь интеллигентная публика, воспитанные и образованные люди. Ума не приложу, почему другие дворники так старательно обходят этот двор стороной? Это же практически курорт, а не двор! Гораздо хуже, когда на твоём участке есть алкашня или шумные подростки. Вот тогда да, ужас и кошмар.
Так я размышляла, когда шла на свой участок.
Уже через два часа я мнение своё поменяла кардинальным образом и мне стало понятно, почему другие (умные и опытные) мои коллеги, считают большой неудачей попасть в этот двор работать.
Но расскажу по порядку.
Перво-наперво я вынесла мусор из урн в большой контейнер — скоро мусоровоз приедет, как раз всё вывезет. Затем я взяла метлу и принялась мести дорожку от первого подъезда. Снег уже частично подтаял, во всяком случае, на асфальте у первого и второго подъездов, и частично у третьего. И мелкий песок пополам с солью оказался на асфальте. Пока снег подтаивал, грязь удерживала песок на дорожках, а когда стало подсыхать то там, где он не взялся цепкой соляной корочкой, ветер каждый раз поднимал тучи пыли, бросая её в лица и окна.
Поэтому я логически определила, что именно этот участок на данный момент является самым проблемным.
И вот решаю я, значит эту проблему (в смысле тщательно мету дорожку). И тут открывается сверху окно и оттуда выглядывает всклокоченная недовольная голова женщины.
— Эй ты, потише там! — возмущенно закричала на меня она, — заколебала уже с утра шуметь! Поспать не даёт, корова!
Она ещё немного поорала и с грохотом окно закрылось.
А я осталась стоять, как оплёванная. Нет, стрессоустойчивость у меня, после работы в «Пятёрочке» ого-го, но вот такого ещё не было.
Ну да ладно, может, она и права, спорить не буду. Сама терпеть не могу, когда спишь, а соседи внезапно громко музыку включают. Или начинают мебель передвигать.
Так, — я посмотрела на часы, — сейчас шесть двадцать утра, пусть до девяти поспит (надеюсь в рабочий день ей этого хватит), затем подмету дорожки. Пускай остальные жильцы, значит, извиняют.
Не успела я додумать эту мысль, как дверь второго подъезда открылась и оттуда торжественным айсбергом величественно выплыла грузная женщина. Следом выбежала, зябко подбирая кривоватые ноги, мелкая собачонка.
— Вы кто такая и что забыли в нашем дворе⁈ — густым басом прогудела она.
— Дворником у вас здесь работаю, — ответила я, стараясь сгладить неловкость улыбкой, — с сегодняшнего дня.
Окинув меня пристальным взглядом, женщина побагровела. Воспользовавшись тем, что хозяйка отвлеклась, собачонка выскочила прямо на середину дорожки и задорно навалила там кучку.
— Плохо работаете! — выразительно посмотрев на кучи изъязвлённого грязью снега, возмутилась она, — должностные обязанности свои не выполняете!
— Я только час как работаю здесь, — попыталась пояснить я.
— Неужели за час нельзя было возле подъезда убраться⁈ — на всю силу своих лёгких гаркнула женщина. — Это так сложно⁈
Окно сверху опять раскрылось, всклокоченная голова возмущённо высунулась, узрела женщину и, сдавленно пискнув, торопливо втянулось обратно вглубь квартиры. Окно тихонечко прикрылось, даже без стука.
— Вы имеете в виду ту кучу говна, что навалила ваша собака? — уточнила я, показывая на кучу, — Так разве не сами хозяева за своими животными должны убирать?
Очевидно я сказала что-то совсем уж кощунственное, так как женщина аж задохнулась от негодования. В раскалившемся воздухе отчетливо потянуло серой.
– Вы что себе позволяете⁈ — густым басом заверещала она, продолжая нависать надо мной всей массой и пыхтя, как вскипевший чайник. — Знайте своё место, пожалуйста! Иначе я пойду в ваш этот ЖЭК и быстро наведу там порядок!
А наглая собачонка подбежала ко мне и возмущённо тявкнула.
С этими словами женщина подхватила собачонку на руки и гордо удалилась с поля боя обратно в подъезд.
А я осталась стоять на неубранной дорожке. Рядом сиротливо остывала кучка говна. Я сейчас чувствовала себя примерно также.
Ну ладно, перепалки перепалками, а время идёт и уборку вместо меня никто не сделает.
И тут опять открылось окно сверху, и всклокоченная соседка высунулась почти по плечи.
— Ну здорово ты её! — восхищённо констатировала она.
Сейчас я могла рассмотреть её. Блёклая и невзрачная на вид, так что сразу и не поймёшь, пятьдесят ей лет или двадцать пять.
— А кто она такая? — спросила я на всякий случай.
— Элеонора Рудольфовна? Живёт в двадцать девятой квартире.
— Какая-то профессорша или генеральша? — спросила я.
— Кто, Элеонора? — хохотнула невзрачная. — На автостанции диспетчером работала. Но стоит из себя ужас что! Два раза сходила в театр, а разговоров, будто она все эти театры придумала. Сейчас сидит на пенсии и изводит всех вокруг.
