— Пожалуйста, Валлон! — я почти кричала. — Ещё чуть-чуть!
Он ускорился, рука скользнула вниз, пальцы закружили по моему напряжённому клитору.
— Кончи для меня, Марга, — прорычал он мне в самое ухо, снова окутывая нас крыльями. — Позволь мне почувствовать, как твое удовольствие сжимает мой член.
И я взорвалась, закричав, вздрагивая от безумного наслаждения, почти не заметив, как он вонзил клыки в изгиб моей шеи и плеча. Острая боль лишь усилила спазмы внутри меня, заставляя моё тело содрогаться сильнее. Валлон зарычал, впиваясь губами в рану, вылизывая кровь, а затем сделал последний, глубокий толчок, разливаясь во мне.
— Да, — простонал он, прижимая меня к себе, вдавливаясь в мои ягодицы, тяжело дыша. — Моя.
Его голос больше не был бархатным, соблазнительным — в нём звучала тьма, звериный рык.
— Я оттрахаю тебя, — повторил он, почти рыча, вытягиваясь до самого конца и снова резко вбиваясь внутрь, всё ещё заполняя меня своим семенем.
Я никогда не чувствовала себя так блаженно использованной — моё тело горело одновременно от боли и восторга. Валлон оставался внутри меня, нежно облизывая след от своих клыков, пока из его груди не вырвалось низкое, удовлетворённое урчание, отзываясь вибрацией в моей спине.
Но затем тот жестокий, дикий Валлон исчез, сменившись мягкостью. Он резко притянул меня к себе, удерживая плотно прижатой к его груди, всё ещё оставаясь внутри, когда прошептал:
— Я никогда не отпущу тебя, Марга.
Он прижался щекой к моей.
— Никогда тебя не брошу.
Волна эмоций накрыла меня, выдавливая слёзы из глаз. Я не знала, как сильно нуждалась в этих словах. И ещё сильнее — как безоговорочно верила им.
Только тогда Валлон, наконец, вышел из меня, подхватил меня на руки и унёс в постель. Я уже наполовину спала, когда почувствовала, как он осторожно вытирает тёплой тканью между моих ног. А когда он натянул на нас обоих одеяло и крепко обнял меня, укладываясь за спиной, я мгновенно провалилась в глубокий, беспробудный сон.
Глава 17
Валлон
Я проснулся с резким толчком. Не было ни звука, ни признаков вторжения. И все же я чувствовал присутствие фейри теней. Их магия скользнула по моей коже, словно призрачный шепот.
Медленно, бесшумно я потянулся к ножу, лежащему рядом с кроватью, вытащил его из ножен, не издав ни звука. Внимательный осмотр комнаты. Его здесь не было. Шторы на балконе колыхались от утреннего ветра, а вдалеке щебетали жаворонки.
Я шагнул наружу, готовый к нападению, вглядываясь в тени, где он, скорее всего, скрывался с помощью магии. Но, к моему удивлению, он вовсе не пытался спрятаться.
Он стоял слева от балкона, с выпрямленной спиной, глядя на горы, освещённые первыми лучами рассвета. Золотые волосы поблёскивали в утреннем свете. Вместо того чтобы расслабиться, я остался настороже, готовый защищаться.
— Мой принц, — произнес я, не убирая нож.
Он медленно повернулся, скользнув взглядом по моей обнажённой фигуре и боевой стойке.
— Мой принц? Так официально, Валлон. Здесь только мы, — в его голосе прозвучала едва уловимая обида.
Я не ответил. Я находился далеко от того места, где должен был быть — в замке короля-призрака, что само по себе было немыслимо. В последний раз, когда я отчитывался перед ним, я находился на юге, в лесах у озера Морин, следя за своей подопечной. Торвин знал всё о последнем желании моего отца.
Но сейчас я был за сотни миль от дома. И, без сомнения, он мог почувствовать её запах на мне.
Он изучал меня, его золотые глаза, как всегда, замечали каждую деталь.
— Она мила, твоя маленькая подопечная.
— Она моя пара, — резко бросил я. — Моя жена.
Впервые за все годы нашего знакомства я увидел в его взгляде неподдельное удивление.
— Это… неожиданно.
— Но это правда.
Напряжение пульсировало в моём теле, пальцы всё ещё сжимали рукоять ножа.
— Никто не осудит верховного жреца за брак с фейри света, — сказал он, скользнув взглядом по моему оружию. — Вот только поэтому ты укрылся с ней в летнем замке короля Голла?
— Есть и другие причины, по которым я не могу привести её в Гадлизель.
— Какие? — Его вопрос не был вопросом. Это был приказ.
Как верховный жрец, я привык отвечать без промедления. Но сейчас я промолчал.
Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая его черные крылья с оранжевыми кончиками в мягкое золото — знак его королевского происхождения.
— Почему ты видишь во мне угрозу? — нахмурившись, спросил он. — Мы друзья.
— Друзья ли? — в моём голосе прозвучала грубость, которую я не смог сдержать.
— О чём ты говоришь? Конечно, друзья.
— Торвин, в последние месяцы ты всё больше отдаляешься. Даже когда мы рядом, мне кажется, что тебя здесь нет. Я боюсь, что… — Я осёкся, не желая озвучивать свои мысли вслух. Но выражение, появившееся на его лице, говорило, что он понял.
— Что я становлюсь таким же, как мой отец.
Я коротко кивнул.
Он тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на горы.
— Я не безумен, Валлон. Я зол, расстроен… и чертовски напуган, — его голос опустился до шёпота.
Я никогда раньше не слышал, чтобы он признавался в страхе. Сейчас он говорил со мной не как правитель, а как друг.
— Мы все боимся, — признал я. Ведь зло пробуждалось с пугающей скоростью, растекаясь по миру, как кровь из глубокой раны.
— Значит, именно поэтому ты не приводишь свою жену в Гадлизель? Боишься держать её рядом с тем монстром, с которым мы сражаемся?
— Дело не в этом, — я поколебался. Да, чудовище, что дремало в недрах горы, становилось сильнее. Но я знал, что смогу защитить её. При первых признаках того, что тёмный прорвёт наши защитные чары, я увезу её.
— Тогда скажи мне, брат.
Я вздрогнул. Торвин не называл меня так уже много лет. Когда мы были детьми, нам нравилось притворяться братьями, потому что ни у одного из нас не было родных. По всем меркам, кроме кровных уз, мы и были братьями. Мы прошли через слишком многое вместе. Но в последнее время он отдалялся, и именно это заставляло меня задумываться, стоит ли доверять ему правду.
— Она провидица, — сказал я ровным голосом.
Его хмурый взгляд стал ещё более сосредоточенным.
— Какого рода?
— Провидица миров, — ответил я.
Существовало три вида прозорливцев. Провидец душ видел судьбу лишь одного человека и был неразрывно связан с его будущим. Обычно такие встречались при дворах королей и королев. Провидцы богов вещали волю одного из божеств. А провидцы миров узревали видения, что влияли на весь род фейри.
— Понимаю, — тихо сказал Торвин.
— Именно. Я не могу привести её в Гадлизель, потому что она окажется в большей опасности со стороны твоего отца, чем от того, что таится в недрах горы.
Он вновь обернулся к восходящему солнцу. Я присоединился к нему, оперся на балюстраду, положив клинок на холодный камень перил.
— Я понимаю твою осторожность. Но мне нужен ты, Валлон.
— Я убью любого, кто попытается причинить ей вред, — признался я. — Включая твоего отца.
Торвин повернул голову, внимательно вглядываясь в моё лицо, читая истину в моих глазах.
— Значит, она твоя истинная пара, дарованная богами.
— Да.
— Тогда мы никому не скажем, что она провидица, — заговорщически предложил он.
Внезапно мне показалось, будто я вновь разговариваю со старым другом, как в прежние времена. Мы двое — против всего мира.
— Ты готов скрыть это даже от своего отца, ослушаться его закона?
— Моего отца… — он презрительно фыркнул. — Я едва узнаю его. Он уже не тот, каким был прежде, Валлон. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Да, знал. Король более не был тем, кому я когда-то присягал на верность.
— А если у неё случится видение в присутствии других? — спросил я. — Она пока не умеет управлять своей магией.
