разумную жизнь. Про неразумную ничего не говорится.
– С разумной жизнью здесь тоже не церемонятся, – проворчал Мананам. – Слышал про войны? Убийства?
– Слышал, – печально кивнул Пататам. – Мне Маша рассказывала. Знаешь, по-моему, на Земле не все еще поняли, что разум должен быть добр. Он не может нести зла. Мы-то с тобой это знаем.
– Правильно! Я им это говорил! – воскликнул Мананам.
– Я слышал даже такое слово: «собственность»! Многие говорили: «Драться за собственность!». Смешно, правда? Наша собственность – мы сами. Другой нет. Мы не можем взять с собой в космос ничего, кроме наших мыслей, памяти, чувств…
– Люди называют это одним словом: душа, – сказал Мананам.
– Душа… – повторил Пататам.
– Завтра мы покинем эту жизнь, – сказал Мананам. – Мы прожили ее неплохо, хотя и быстро.
– Очень быстро, братец, – согласился Пататам.
– Легкого сна, Пататам.
– Спокойной ночи, Мананам!
Глава 19. Прощай, Земля!
Юра позвонил в квартиру Белоусовых. Дверь открыла Маша. Она выглядела вялой, больной.
– Машенька, пойдем в кино, – сказал Юра.
– Не хочу.
– Почему?
– Настроения нет… – Маша повернулась и побрела в свою комнату. Юра двинулся за ней.
– Не расстраивайся, – сказал он. – У них все хорошо.
– Да?! Откуда ты знаешь? Они такие маленькие, беспомощные… Юрик, как же можно? Объясни. Они улетают на миллионы лет от своей планеты, могут попасть куда угодно…
– Ну и что?
– Они же ничем не вооружены! Беззащитны!
– Они умны, – сказал Юра.
– Любой может их украсть, засадить в ящик… А они все понимают, а сделать ничего не могут.
– Зато они воспитанны и интеллигентны.
– Да как же они не понимают, что во Вселенной не все воспитанны и интеллигентны! Их птица может склевать! Зверь может проглотить! Я ужасно за них волнуюсь. Хоть бы они благополучно улетели.
– Будем надеяться, – сказал Юра.
Маша подошла к окну. В городке хозяйничала осень. Листья метались по тротуарам, скрипели под ветром деревья. Маша задумчиво теребила занавеску.
– Знаешь, чего я боюсь… – сказала она. – Я боюсь, что мы им не понравились.
– Ты и я?
– Нет. Мы все. Люди. Человечество.
– Они же не видели всего человечества!
– В том-то и дело. Они видели только нас: тебя, меня, мальчишек, твоего профессора, милиционеров… Но разве мы – не человечество? Разве мы за него не отвечаем?
– Машенька, только не нужно отвечать за все человечество, – с улыбкой сказал Юра. – Достаточно отвечать за себя.
– А вот и нет! Я, например, очень хочу, чтобы о Земле узнали на Талинте только хорошее. Мне стыдно, что у нас живут такие люди, как Федор. Да все мы хороши! – Маша раскраснелась, заговорила громко. – Мы обращались с ними, как с детьми. Нет, хуже! Как с котятами. А они, между прочим, умнее нас в тридцать три раза!
– Ты считала? – опять улыбнулся Юра. Ему хотелось развеселить и успокоить Машу.
– Да! Считала! Только они не показывают своего ума, не хотят хвалиться и выставлять нас дураками. Они тактичны, вот! А мы думаем: раз мы прячем их в карман, носим в руке, то значит мы выше их, главнее! Мы же просто больше. Больше. И все…
Из соседней комнаты появился Колька с какими-то реечками в руках.
– Маша, будь так добра, у тебя не найдется куска материи? Вот такого, – показал он.
– Зачем тебе?
– Обтянуть крыло. Я планер делаю.
Маша порылась в тряпочках, лежавших в ящике стола, и протянула Кольке кусок ткани.
– Премного благодарен, – сказал Колька и ушел.
– Вот видишь! – наконец-то засмеялась Маша.
– Колька и Пашка совершенно переменились. Теперь они только и твердят: «будьте добры», «очень вам обязан», «не сочтите за труд». Это они у Пататамчика и Мананамчика научились. Вот что значит космическая вежливость.
И в точности на слове «вежливость» в квартире раздался звонок. Маша пошла открывать. Она распахнула дверь – на площадке никого не было. Маша повернула голову и вдруг прямо перед носом, возле кнопки звонка, увидела стоящих на стене Мананама и Пататама. Они вежливо и несколько смущенно улыбались.
– Ой! Я знала, что вы придете! Милые вы мои!
Маша сгребла пришельцев со стены и расцеловала их в ухоносы.
– Видите ли, мы решили, что улететь навсегда, не простившись, – большое свинство, – сказал Мананам.
– Я же говорил, что она обрадуется! – воскликнул Пататам.
Маша, как на крыльях, вернулась к Юре и вытянула вперед обе руки. На каждой ладони стояло по пришельцу. Юра поздоровался с ними за руку.
– Друзья мои, – начал Мананам, – у нас очень мало времени. Наш отлет должен состояться через час. Старт на том же месте, где мы приземлились. Нам бы хотелось написать жителям Земли прощальное письмо.
– Колька, скорее сюда! – позвала Маша.
Появился Колька. Увидев космонавтов, он едва не пустился в пляс. Но Маша остановила его.
– Дай бумагу и чернила и беги за Пашкой и Леной. Можно, они тоже проводят вас? – обратилась она к космонавтам.
– Непременно, – сказал Пататам.
Колька принес лист бумаги и маленькую шариковую ручку. Пришельцев поставили на стол и покинули комнату, оставив их наедине с мыслями, которые они хотели сообщить человечеству.
Пататам и Мананам начали трудиться, держа ручку всеми четырьмя руками. На бумаге появились первые фразы:
«Дорогие жители Земли!
Сегодня мы навсегда улетаем от вас, и перед разлукой нам хочется сказать вам пару ласковых слов.
Нам очень понравилась ваша планета. Здесь много зелени и радости, много солнца и тепла. Здесь мы нашли друзей. Ради этого стоило лететь в космосе миллионы лет.
Нам предстоит долгий путь. Мы желаем, чтобы за то время, что мы летим домой, с вами не произошло ничего плохого, страшного и опасного. Мы хотим, чтобы вы не знали войн.
Нельзя быть разумным существом и желать войны.
Мы – растения, вы – люди. Но разум у нас один, и он говорит нам: «Дружите и любите друг друга!».
Прилетайте к нам на Талинту!
Наш дом – Вселенная. Наш мир – един!
Прощайте, братья по разуму!
Покорители космоса Мананам и Пататам».
Через полчаса письмо было готово. Юра спрятал его в ящик стола и пообещал пришельцам, что сделает все возможное, чтобы письмо попало по назначению.
Пришедшая к тому времени Лена Булкина посадила братцев в маленькую корзинку, накрыла сверху кленовым желтым листом, и вся компания отправилась в парк.
Братцы сидели в корзинке тихо. Всем было грустно.
Они пришли на то место, где неделю назад упали с дерева на землю серебряные яблоки. Листва с отчего дерева облетела, голые ветки перечеркивали бледное осеннее небо.
Лена сняла с корзинки кленовый лист.
– Что ж, пора прощаться… – сказал Мананам, вылезая на траву.
Все по
