в огромные тазы, оттирали, полоскали в нескольких водах…
В помывочной я увидела несколько чанов. Над каждым находился кран, от каждого отходила труба канализации. Посуду к чанам подвозили на тележке, в лотках. Чистую складывали на другую тележку. И уже сортировали по виду – чашки, тарелки, стаканы, миски и так далее. В первом чане смывали остатки еды, во втором – использовали щелочное мыло, в третьем – соду, в четвертом и пятом, по очереди, полоскали до скрипа.
Этот скрип Глафира мне продемонстрировала, проведя пальцем по тарелке.
- Слышишь? Запомни. Нет скрипа – есть штраф. За разбитую посуду – тоже.
Тряпочки. Для мытья посуды. Для сушки. Для фарфора – одна ткань, для стекла – другая.
Кладовая с расходными средствами.
Порядок работы. Посудомойки менялись местами. Перчатки из непромокаемой ткани есть, но…
Нельзя. Надо голыми руками, чтобы чувствовать чистоту. И чтобы тарелки меньше бились, не выскальзывали из пальцев. А сода и щелочь разъедают кожу. Поэтому всю смену на одном месте стоять нельзя. Опять же… разнообразие.
Кухонная утварь – отдельно. Кастрюли, сковороды, противни, поварешки.
- Это другой этап, - сказала Глафира. – Если выдержишь испытательный срок, обучат. Тут… - Она сделала паузу и произнесла по слогам: - Тек-на-ло-хи-я.
Технология, то есть. Тарелки мыть до скрипа, кастрюли чистить до блеска.
Шепнуть, что ли, местным ведунам о посудомоечной машине…
Глафира познакомила меня с коллективом. Степанида, Ульяна, Флёна, Алёна, Берислава… Всех не запомнила. Ничего, всему свое время.
- Есть старшая по смене, - наставляла Глафира. – По нужде захочешь или «пятнашку» взять, отмечаешься у нее. Обед по расписанию, в общей столовой. В «пятнашку» можно чаю выпить – с выпечкой, со сладостями.
Она показала мне столовую и раздачу. Сказала, что на территорию, где хозяйничают повара, заходить можно… но не нужно. Категорически. А к кладовым с продуктами лучше и не подходить вовсе.
- В столовой достаточно еды, а заметят рядом с кладовыми, сочтут воровкой, - пояснила Глафира. – Ибо там тебе делать нечего.
Техника безопасности? В кипяток руки не совать. Если разбилось что, звать служку, самой за осколки не хвататься.
- Порежешься, на смену не выпустят. Деньги удержат. Хотя… - Она опять смерила меня скептическим взглядом. – Навряд ли получишь что за первую неделю. А то и две. Посуду все бьют, особенно поначалу. А ты ж… криворукая.
Возразить было нечего. И все же я не падала духом. Прорвусь! Здесь кормят, значит, голодной не буду. Пока это главное.
Глава 20
Глава двадцатая, в которой Владислав рефлексирует
Влад
Вольную Влад не получил. Батюшка лишь ослабил поводок, позволив сыну развлечься до того момента, как придет пора официально представить ему невесту. Мол, так и быть, погуляй до свадьбы, коли девушка нравится.
Нравится ли?
Влад размышлял над этим и одновременно пытался собрать вещи для переезда. Он обходился без личного слуги, за порядком в его квартире обычно следила матушка. Она приходила с помощницей, когда Влад отсутствовал, и руководила уборкой. И гардеробом занималась матушка. Влад смутно представлял, откуда в ящиках комода появляются чистые носки, а на плечиках вешалки – накрахмаленные рубашки. Единственное место, куда матушка не заглядывала – это лаборатория. В ней Влад был полноправным хозяином.
Марьяна красивая. Факт, но не аргумент. Мало ли на свете красивых девушек! И среди дочек матушкиных знакомых есть красавицы. Та же Катерина Смолянинова – голубоглазая блондинка, как и Марьяна. Но красота Катерины… холодная. Во взгляде – презрение и высокомерие. И это Влад случайно заметил, на него Катерина глядит иначе – с интересом. И заигрывает при каждой случайной встрече. Случайной ли…
Сколько рубашек брать? Двух хватит? Парадный костюм – непременно. И туфли. Галстуки…
Не в красоте дело. От Марьяны шло тепло. Они встретились при непростых обстоятельствах. Влад ничего не помнил о свадьбе, ему стерли память, а Марьяна не забыла те ужасы, что ей довелось пережить. Похищение, заточение, подчинение чужой воле. Любая другая на ее месте плакала бы до икоты. Или, что вероятнее, лежала бы в обмороке. А Марьяна держалась стойко. Не жаловалась, не ныла. Не обвиняла всех вокруг в своих бедах. Это располагало…
Запонки. Часы. Платки. Не проще ли перевезти в палаты комод? А что… Нанять мужиков покрепче…
Марьяна могла воспользоваться ситуацией, принять помощь Влада. Но она предпочла иное. И пусть досадно, но…
Необычно. Такая девушка достойна уважения. И вообще…
Влад мрачно взирал на гору вещей, что сваливал на диван в гостиной. Он разленился, привык к комфортной жизни. Проще перевезти шкафы с барахлом, чем…
Нужно ли объяснять чувства? Это не приворотное зелье, Добрыня прав. Это настоящее. Влечение к девушке, желание быть рядом, помогать, защищать. И даже больше. Но даже думать об этом – преступление.
Батюшка дал добро, он не осудит. Дело не в нем. Влад не сможет обидеть Марьяну. Он все так же ничего не может ей предложить, так что не стоит и пытаться. Ему не следует искать с ней встречи. Разве что… чтобы развестись.
Дверной звонок известил о приходе гостя.
Гостьи. В комнату вошла матушка, и сразу запахло ландышами.
- Съезжаешь? – спросила она, указав на кучу вещей.
- На время конкурса.
Влад схватил вещи в охапку, чтобы освободить матушке диван, перенес их в спальню.
- Бестолочь, - вздохнула матушка, опускаясь в кресло.
И тщательно расправила юбку.
Влад согласно кивнул. В том мрачном настроении, что он пребывал, спорить и обижаться лень.
- Ты живешь в пяти минутах ходьбы от палат, Владушка. Смены белья вполне хватит. За остальным легко прогуляться. Или послать кого.
Бестолочь, однозначно. Влад загрустил.
- Оставь, я этим займусь, - добавила матушка. – Я о другом пришла побеседовать.
- Чаю? – Влад вспомнил о гостеприимстве.
Самовар квартирная хозяйка выдавала по первому требованию. Но только когда в гости к Владу приходила княгиня Нестужева.
- Нет, - отказалась матушка. – Не суетись, присядь.
Влад опустился на пол подле матушкиного кресла. И голову ей на колени пристроил. Ласки хотелось. В последнее время редко случалось побыть с матушкой наедине. Да и чувство вины… грызло. А матушке нравилось, когда он вот так… и она меньше сердилась, даже если уличала сына в чем-то неблаговидном. Не о погоде же матушка побеседовать хочет.
Предчувствие не обмануло.
- Ничего рассказать не хочешь, Владушка?
Теплые руки, ласковые. А голос только кажется мягким. Матушка что-то узнала и пришла за подробностями. И пока все из
