в группе закончились.
— Тогда написание песен, — настаивал Кай.
Его голубые глаза манили меня. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Я давно этого не делала. Моё сопротивление его силе ослабло. Сдавшись, я посмотрела на него и чуть не упала со стула. Боже, как ему это удавалось? Сразить меня одним лишь горящим взглядом. Полностью очаровать меня. Заколдовать.
— Будешь опять писать со мной.
Очередной приказ. Как и прошлым вечером. Он оставил свои манеры где-то с багажом в автобусе.
Не в силах вымолвить ни слова, я покачала головой.
— Одна песня, — он решительно наклонился вперёд. — Напиши со мной одну песню, Кловер, и я оставлю тебя в покое навсегда. Ты кое-что не закончила пять лет назад, и это меня убивает. Я не могу выкинуть это из головы. Нам надо закончить это, иначе оно постепенно сведет меня с ума.
Я в недоумении нахмурилась. Он же не мог сейчас говорить серьёзно.
— Ты всё закончил, — я начала спорить, но надежда и предвкушение начали расцветать внутри меня. — Я получаю авторские отчисления от "Мэнифолд". Я знаю, какие песни ты выпустил.
Он даже не дёрнулся. Он ожидал, что я буду спорить.
— Не всё.
Меня накрыло какое-то инстинктивное чувство, и я резко отодвинулась от стола. Песня, которую мы только-только начали, пронеслась в моей голове. Восемь куплетов для пианино и самое начало вокальной партии.
Ты приросла к моей душе.
И привязала моё сердце.
Тебе я в руки отдаюсь.
Я не могу. Сдаюсь. Сдаюсь.
Сдаюсь.
А боль пришла забрать своё.
Гитара. Барабаны. И пианино, всё громче и громче. Не цифровое пианино или синтезатор. А самое настоящее пианино, чёрт побери.
Какая боль. Какая боль. Засела в голове и в сердце. И разделяет нас навеки.
В моей голове тут же возникли новые непрошеные строки текста. Словно я не могла не сочинять песни с этим мужчиной. И хотя мои слова отрицали эту идею, моя душа уже согласилась.
О, эта боль. О, эта боль.
В душе.
В груди.
Она стара, но так свежа.
Боже, этот мужчина был злым гением. Он точно знал, что меня заинтересует.
— Ты сумасшедший, — сказала я ему, чувствуя, как текст песни разрывает меня изнутри, делая со мной именно то, на что и рассчитывал Кай.
— Ты этого хочешь.
Я покачала головой.
— Я здесь счастлива.
Он подался вперёд.
— Врушка.
Прежде чем я успела ему возразить, телефон Кэйда, находящийся на столе между нашими тарелками, начал издавать всевозможные звуки. Затем зазвонил телефон Малькольма. Затем телефон Грэя. А потом и Пита.
Бреннана нельзя было игнорировать.
Они все похватали свои телефоны, чтобы те перестали издавать эти противные звуки, и выругались себе под нос.
Кэйд щёлкнул зубами.
— Кай, дружище, нам пора. Его угрозы становятся всё более серьёзными.
Кай закатил глаза и посмотрел на дверь кафе, мысленно взвешивая свои варианты. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде было отчаяние, которое я никогда не видела там прежде. Даже в самые сложные времена, он никогда не выглядел таким… обеспокоенным.
— Не принимай решение прямо сейчас. Приходи сегодня на концерт. Скажешь мне после.
Он что шутил? Я не была мазохистской. Ещё одно живое выступление "Брайт Трэджэди", и моё сердце можно было бы вырезать из моей груди тупым ножом для масла.
— Я не могу. У меня работа.
Это была не совсем правда, но я не знала, сколько продлится фотосессия… так что, и ложью это не было.
Его плечи поникли, а выражение лица стало абсолютно побеждённым. Я не могла этого выносить. Я вдохнула побольше воздуха, испугавшись того, что он может сделать после нашей встречи.
"Он больше не твоя ответственность", — спорил со мной мой разум.
"Да пошёл ты", — шипело в ответ моё сердце.
— Но я подумаю над этим.
Зачем я только что это сказала? Я что была полной идиоткой?
В мрачных глазах Кая сверкнула надежда, и моё сердце подпрыгнуло.
Да, да, я была полной идиоткой.
— Но, скорее всего, я всё равно откажусь, — быстро добавила я. — К тому же, даже если вы заставите меня согласиться, вам придётся иметь дело с Бреннаном. А он уже угрожал официально запретить мне посещать все ваши будущие шоу, если я окажусь сегодня рядом с концертной площадкой. Мы в шаге от судебного постановления, запрещающего мне приближаться к вам. Он никогда на это не пойдёт, Малачи.
Чёрт, мне, вероятно, не следовало называть его настоящее имя.
Если моё обещание подумать зародило в нём искру надежды, то когда я произнесла его имя, в его глазах загорелся настоящий пожар. Он словно ожил, услышав его. Я почувствовала в воздухе потоки энергии, и увидела, как волнение на его лице сменилось абсолютной уверенностью.
Кай бросил на стол деньги, которые должны были покрыть стоимость нашего завтрака, включая новую пару туфель для Джулии. Или новые десять пар. Все встали, приготовившись идти.
Я подскочила на ноги, и меня прямо таки подмывало попросить их остаться. И хотя мы фактически спорили всё утро, а их присутствие застало меня врасплох, что-то внутри меня не желало прощаться с ними снова.
Каждый из них обнял меня, прежде чем направиться к выходу. Кэйд и Кай прощались со мной последними.
Кэйд в очередной раз обхватил меня руками и оторвал от земли.
— Подумай об этом, — прошептал он мне в волосы. — Не будь такой упрямой задницей.
Я хлопнула его по затылку.
— Ты же знаешь, что я не могу, — прошептала я ему в ответ.
Он отпустил меня и задержал на мне свой взгляд.
— Ты врёшь сама себе, потому что боишься снова обжечься, сестрёнка. Он уже не тот парень. Мы уже не та группа. И ты уж точно не тот влюблённый щенок, который отдал бы всё на свете, включая свою собственную душу, чтобы сделать нас счастливыми. Ты себя недооцениваешь.
Мои щёки вспыхнули, так как я знала, что Кай мог слышать его честную и очень меткую мотивирующую речь. Но, по крайней мере, он был прав насчёт моего личностного роста.
Ущипнув его больно за щёку, я сказала:
— Теперь я вспомнила, почему я так по тебе скучала.
Он убрал мою руку от своего лица и потёр щёку.
— Конечно, скучала. Не ври себе, — похлопав меня по голове, он сказал. — Я напишу позже. Чтобы ответила.
Я закатила глаза, когда он удалился, оставив нас с Каем наедине. И вот мы стояли с ним,
