поместить невесту туда, куда ей хотелось, чтобы не оказаться в подобной же уморительной ситуации, когда нервничающая невеста не успела опорожниться с утра пораньше.
Я щёлкнула языком.
— Ага.
— У тебя полно самых сумасшедших историй, — она выдохнула в попытке успокоиться и перестать смеяться.
Она не знала и половины этих историй.
К нам подошла официантка, чтобы принять у неё заказ, который Ривер оттарабанила так, словно она владела одной из самых успешных компаний, и у неё не было ни времени, ни терпения на эту чепуху.
Ривер была моей полной противоположностью. Иногда я поражалась тому, что мы вообще подружились.
В то время как я была довольно спокойной и плыла по течению, она была деловой, и собиралась дойти в своей сфере до самого верха. Она была организованной и чёткой.
Я же была несобранной, забывчивой и большую часть времени болтала без умолку.
Он была высокой загорелой блондинкой.
Я была низкой, рыжей и вся в веснушках.
Она была логичной и рассудительной.
Я же постоянно витала в облаках.
Она выглядела как модель с обложки журнала. Я выглядела как… эксцентричная молодая художница, которая работала неполный рабочий день, и укладывал волосы только для фотосессий.
Ну, хорошо, может быть, это определение не было таким уж точным. Но Ривер была одной из тех людей, которые были прекрасны снаружи и внутри. У неё могло быть три глаза и кривой острый клык, торчащий изо рта, и вы бы даже не заметили этого изъяна. В ней был какой-то внутренний свет.
Но иногда она пугала.
Она была такой целеустремленной и умной. Но она не выносила дерьма.
К счастью, я обычно не была замешена ни в каком дерьме.
Официантка вернулась с заказом. Ривер оглядела свой кофе, а потом сделала осторожный глоток.
— Мадам, — она остановила официантку, прежде чем та успела исчезнуть. — Я же сказала миндальное молоко.
Тон её голоса заставил официантку побледнеть.
— О Боже. Простите. Я думала, я налила вам…
— Всё нормально. Не могли бы вы заменить его, пожалуйста?
Я подавила улыбку. Её внутренний свет был скорее похож на цветомузыку. Это весело и забавно, пока у кого-нибудь не случится эпилептический приступ.
Когда мы снова остались одни, я подалась вперёд и взяла свой простой ванильный латте с мёдом и миндальным молоком, добавить которое они не забыли. Но я не собиралась рассказывать об этом Ривер.
— К слову о сумасшедших историях…
Она достала огромные солнечные очки и надела их.
— Ага?
— У меня есть ещё одна.
Сверкнув своей идеальной улыбкой, она сказала:
— Не говори мне, что на тебя написал жених.
— О, нет.
Я уставилась на неё, пожелав, чтобы слова слетели с моих губ как можно более естественно. Это не должно было быть так сложно. Уж кому-кому, а Ривер можно было без проблем рассказать об этом. Но я всё ещё не могла раскрыть правду, надёжно спрятанную у меня в груди.
— Что такое, Кловер? — наклонившись вперёд, она подняла очки на голову, используя их как ободок для волос. — Ты беременна? О, Боже, ты залетела от Адама?
— Что? Нет! — её обвинительное заключение запрыгало у меня в голове, не находя себе места. — Почему ты вообще об этом подумала?
Она пожала плечами.
— Я не знаю. Ты какая-то… бледная. А он, кажется, мне, — она откинула голову назад и заморгала, посмотрев на яркое солнце, после чего закончила фразу. — Неподходящим материалом. Он из тех парней, которые водят мини-грузовики и носят нарядные галстуки на работу.
— Это самая странная вещь, которую ты когда-либо говорила.
Это было оскорбление? Может, конечно, и не совсем. Но уж точно не комплимент.
Она пожала плечами.
— Я просто хочу сказать…
— Я была участницей "Брайт Трэджэди".
Ну, вот. Я оторвала пластырь. Я сделала глубокий вдох и расслабилась на своём стуле. Потому что, как бы мы ни стали близки с Ривер за последние пять лет, о своём прошлом я умолчала, а она не вдавалась в детали. То есть, она знала основные вещи о моём детстве, которые естественным образом возникали в ходе разговоров. Но Ривер ничего не выпытывала. А я слишком не распространялась.
В те редкие случаи, когда мы разговаривали о прошлых отношениях и школьных годах, я старалась выставить свои истории как можно более туманными. И теперь, когда я думала об этом, я поняла, что Ривер делала то же самое.
Она наклонилась вперёд и улыбнулась, словно моё откровение позабавило её.
— Я знаю.
— Что?
— Кловер Кэловей? Детка, тайна твоей личности не такая уж и тайна.
Я наклонила голову в сторону и потрясенно заморгала, глядя на неё.
— И как давно ты знаешь?
Он пожала плечами в третий раз, и это заставило меня заскрипеть зубами.
— Когда мы познакомились? На новоселье у Майи? Да, точно, с тех пор и знаю.
Я даже не знала, удивиться мне сейчас или разозлиться.
— И ты знала всё это время?
— Я тебя нагуглила. На твоей странице в Википедии всё про тебя написано, — далее она заговорила голосом, похожим на голос Моргана Фримана. — Кловер Кэловей, более известная под сценическим псевдонимом — Кло Брэниф — американская певица, композитор и музыкант "Брайт Трэджэди" и так далее.
— Ты меня нагуглила?
— А ты разве не гуглишь своих друзей?
— Даже Адам не гуглил меня!
— Ну, он бы не стал этого делать, не так ли? Но да, я знаю уже очень давно. Тем более, журнал "Неделя" тоже сделал своё дело. Раздел: "Бывшие звёзды — где они сейчас?" Ты, вообще-то, одна из них.
Я закрыла лицо руками и застонала. Неужели все уже знали? Я обманывала себя, думая, что все эти пять лет я жила в полнейшей анонимности.
— Почему ты ничего не сказала?
Моё лицо всё ещё было закрыто руками, но я почувствовала, как она непринуждённо пожала плечами, сидя напротив меня. Я подавила желание пнуть её по ноге.
— Я поняла, что у тебя была причина уйти из группы, и если бы ты хотела поговорить об этом, я бы тебя выслушала. Но ты никогда не упоминала об этом. Поэтому и я не стала.
— Я не могла, — сказала я тихо. — То есть, не могла рассказывать, почему я ушла из группы. Я подписала соглашение о неразглашении.
Её выражение лица нехарактерно нахмурилось.
— О.
— И всё ещё не могу, — уточнила я, вспомнив о своих обязательствах по контракту. — Я всё ещё не могу рассказывать о том, почему я ушла.
— Так почему ты решила рассказать об этом сейчас?
— Помнишь про тот большой сюрприз Адама? — она кивнула. Официантка поставила на
