— Да. И Джон тоже. А иногда я уезжала на своей машине. На этот счет не существовало твердых правил.
— Думаю, Гэлбрейт сегодня имел на тебя виды. — Улыбка у Патрика вышла кривая. — Мое присутствие раздражало его — какой-то чужак, появившийся в городе, вторгся в его владения.
Эстер со стуком опустила чашку на поднос.
— Я не являюсь собственностью Тима Гэлбрейта, и он ни на что не претендует. Я же говорила тебе, что Тим мне просто друг. Он знает правила.
— Очень даже возможно. Но, думаю, сегодня вечером он собирался их нарушить. Ему не понравилось, что я сел рядом с тобой за стол и что мы вообще знакомы. Собака на сене вдруг вздумала кусаться. — Патрик обнял ее одной рукой и привлек к себе, устроив поудобнее. — Многие знают о твоей нелюбви к алкогольным напиткам?
— Ну… думаю, многие. Те, с кем я часто встречаюсь, знают, что я много не пью. Для женщины, заседающей в суде, это нормально, — добавила она с улыбкой.
— В таком случае он, видимо, был уверен, что глоток-другой водки смягчит тебя, сделает более податливой. Очевидно, он рассчитывал на нечто большее, чем поцелуй в щечку.
— Если так, то он здорово ошибался — я бы его убила! — Эстер вздохнула. И вдруг ее бросило в жар — она вспомнила неприятную сцену в ванной. — Какой был вечер вчера, и какой сегодня! Извини, Патрик.
— Чепуха. Это лишь сблизило нас. — Он подвинулся, чтобы ей поудобнее расположиться на диване. — Но ты, наверное, хочешь спать.
— То есть это ты хочешь спать, — сказала она с тоской.
— Хочу. Но в несколько ином смысле. — Их глаза встретились. — Видишь ли, мои мысли устремляются к постели слишком часто, если ты рядом со мной, Эстер.
Краска мгновенно проступила на бледном лице Эстер.
— Правда? — твердо спросила она.
— Обычно, предупреждаю тебя, я принимаю такие слова за приглашение к действию. Но в данных обстоятельствах буду благодарен и удалюсь.
— Но ты же хотел рассказать мне о миссис Латимер!
— Хотел. Что ты делаешь завтра?
Эстер ни за что не призналась бы, что специально не планировала ничего на воскресенье.
— Ничего особенного. Думала повозиться немного в саду.
— В сравнении с моим садом твой выглядит как цветочная выставка в Челси, — сказал Патрик, вставая. — Приезжай, и мы покопаемся в моем саду вместо твоего. Миссис Уилф оставила мне запеканку, которую нужно лишь разогреть, так что с обедом проблем не будет.
— А если я не приеду? Не расскажешь про миссис Латимер?
— Точно.
— Кажется, ты упоминал о благородстве?
— В определенных обстоятельствах я могу и забыть о нем.
— Верю. — Эстер пожала плечами. — Ну, хорошо. Я подъеду где-нибудь около двенадцати.
— А не раньше?
— Нет, прежде я должна убраться в доме.
Патрик наклонился, протягивая руку.
— Вставай. Ты все еще слишком бледная, что извиняет меня. — С этими словами он подхватил Эстер на руки и поднялся с ней наверх в спальню. Там он опустил ее на кровать и подложил ей под голову подушки. — Тебе что-нибудь нужно?
Эстер покачала головой.
— Выключи, пожалуйста, свет. Замок на входной двери защелкивается автоматически.
Патрик кивнул, наклонился и слегка коснулся ее губ. Руки Эстер обвились вокруг его шеи. Патрик судорожно вдохнул, прижал ее к себе и страстно поцеловал. Затем отпустил и выпрямился, виновато улыбаясь:
— Я не хотел. До свидания, Эстер. Спокойной ночи.
— До свидания, Патрик… Спасибо тебе.
Он провел рукой по ее волосам и повернулся к выходу, но задержался, увидев фотографию на туалетном столике.
— Это Ричард?
— Да.
Патрик улыбнулся.
— Всего одна фотография? — В голосе его прозвучала ирония.
— А чего ты ожидал — святилище, увешанное изображениями усопшего? Когда я переехала сюда, моей целью было привыкнуть жить без него. Но я не могла сразу же вычеркнуть Ричарда из своей жизни.
Патрик бросил мимолетный взгляд на фотографию и направился к двери.
— Значит, до завтра. Не позже двенадцати.
Эстер улыбнулась:
— Буду минута в минуту. Пока.
После столь напряженного вечера Эстер проспала допоздна и проснулась отдохнувшая и готовая к новому дню, полному солнца и счастливого ожидания. Она подъехала к Лонг-Уайватс как раз в тот момент, когда где-то прозвонил колокол, возвещавший полдень. Патрик вышел ей навстречу. По виду он здорово отличался от светского человека, каким был вчера вечером. На нем были лишь выпачканные в земле джинсы и армейские ботинки. Пот с него просто капал, и он вытянул вперед руки, не дав ей приблизиться.
— Ты пришла минута в минуту, а я черт-те на кого похож. Извини, Эстер. Как ты себя чувствуешь?
— На удивление хорошо, — заверила она его.
— И выглядишь прекрасно. Проходи и садись в шезлонг. Будешь руководить, пока я закончу вскапывать цветочный бордюр, который Уилф хочет засадить. Что это? — спросил он, когда Эстер подала ему картонную коробку.
— Вношу свою лепту в обед.
— Весьма признателен. К сожалению, я даже чмокнуть тебя не могу в знак благодарности. — Патрик пропустил Эстер впереди себя в давно ждущий ее приезда дом и закрыл внушительного вида входную дверь. На кухне он открыл коробку и облизнулся, увидев только что испеченный фруктовый пирог. — Что за начинка? Яблоки?
— Персики и абрикосы.
— Сколько у тебя талантов!
Эстер изобразила реверанс, лишь слегка подпорченный джинсами.
— Я приехала помочь, в сумке у меня смена одежды, так что я готова взяться за дело.
— В таком случае предлагаю отложить запеканку до ужина, а пока перекусить сэндвичами.
— Значит, я остаюсь и на ужин?
— Конечно.
Эстер улыбнулась.
— Дай мне пять минут на переодевание, а затем я присоединюсь к тебе.
— Я думал, ты переоденешься потом.
— Нет. В этом я обычно хожу по воскресеньям.
Поднявшись наверх, в спальню Патрика, Эстер сняла джинсы и розовую хлопчатобумажную рубашку и надела шорты цвета хаки с желтым жилетом. На ногах у нее оказались старые теннисные туфли, а на голове — белая в зеленую полоску шляпа для игры в крикет.
— Очень по-деловому, — оценил Патрик, когда она подошла к нему в дальний конец газона. — А что в рюкзаке?
— Перчатки, совок, тяпка и секатор.
— У меня тоже есть кое-какой садовый инвентарь, — с достоинством сообщил Патрик.
Она улыбнулась.
— Не сомневаюсь. Но эти инструменты — особенные. Они достались мне от мамы, когда я переехала жить в коттедж. И я привыкла к ним. Ну что, за работу?
Эстер слова на ветер не бросала. Через час, когда Патрик объявил перерыв, прогресс был налицо, хотя лишь скромная часть цветочного бордюра была освобождена от зарослей бурьяна. Местами Патрик вынужден был прибегать к помощи молота, чтобы разбить твердую как камень глину, — это очень веселило Эстер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
