лет появилась твоя сестра. Он настаивал на своем ребенке.
— Мам...
— Ты не подумай. Отец правда любит тебя! — тут же торопливо продолжила мама. — Просто Ева... его кровная дочь. И конечно же, немножечко он будет любить ее больше. Но это не значит, что ты не любима. Ты тоже его полноправная дочь, понимаешь?
— Понимаю... — я вздохнула, хотя легче от этого не стало. Все просто... прояснилось. Я как будто до этого была в тумане, а потом вышла из него на палящее солнце. Знойное и жестокое.
Мама какое-то время взволнованно всматривалась в мое лицо, а затем облегченно выдохнула. Наверное, боялась, что из-за этой новости я впаду в истерику.
— Вот поэтому тебе муж нужнее, чем Еве. При таких... обстоятельствах лучше иметь крепкое плечо, — она тут же добавила и уронила мое настроение еще ниже.
— Мне что-то нехорошо, — я поднялась из-за стола, не очень хочу слушать ее уговоры, — наверное, переела. Пойду полежу. Спасибо за правду.
Меня мутило из-за того, что внутри себя я переволновалась. Она очень оправдывала отца и его поступки, будто винила за это и себя. Но этот лихорадочный блеск в глазах при попытке объяснить, что дорожка, по которой она пошла, была единственно правильной. Я даже и не знаю, как поступила бы, будь на ее месте. Наверное, тоже бы пожертвовала всем ради ребенка. Не мне осуждать маму и ее выбор. Может быть, даже не мне ругать отца за то, что он любит кого-то больше, хотя в душе я очень хотела бы быть с сестрой наравне. Однако я не сравнюсь с ней теперь не потому, что я хуже, а потому что во мне не течет его кровь. И это даже какое-то... болезненное облегчение.
Знаю одно, я не такая, как мать. Я сейчас не хочу замуж не из-за какого-то там левого парня.
Я просто не хочу быть чьей-то.
***
Он уехал на две недели и словно пропал из моей жизни.
Какие-то соревнования в соседнем регионе, всю команду утащили и даже Катькиного Димку, он же все еще числился запасным. Теперь Катя созванивается с ним при любой свободной минутке, а я сижу рядом и отстраненно, но очень внимательно ловлю в фоновых звуках по ту сторону экрана ЕГО голос. Обрывок разговора или смех, хоть что-нибудь.
Сладкая горечь, я будто питалась ей. Как какая-то мазохистка, ища упоминания о нем в людях вокруг, вещах, чатах или сторисах. Дима иногда записывал видосы для Кати, та скидывала в наш девичий чат похвастаться. Нате-то было все равно, а я как маньячка искала в них что-то... что-то от него.
Однако говорить о Егоре я перестала. Девочки понимающе переглядывались и поддерживали молчание на эту тему.
Поход в ЗАГС с Бариновым висел надо мной дамокловым мечом, но пока все молчали — я строила планы. Попыталась поговорить с матерью еще пару раз, даже разок поссориться с отцом, но все насмарку. Мама считает, что это мне нужно. Отец, что нужно для всех, и вообще для меня важно выйти замуж за хорошего, обеспеченного парня, в идеале чтобы он был сыном папиных знакомых.
В конце концов, сбежать не такая уж и плохая мысль. А что, буду жить как все. Работать после универа. Конечно, ухудшить качество жизни я не хотела бы, но еще меньше я хотела стать женой ветреного человека. Который еще и начал трындеть на весь универ, что я скоро стану его женой. Поскольку я все отрицаю, слухи разбились надвое, и люди в универе стали делать ставки, кто из нас пи... привирает.
Что удивительно, то на Юру клевать меньше девочек не стало. Он, наоборот, словно стал цветком для пчел, девушкам так и хочется пройти с Бариновым мимо меня и надменно попялиться, будто меня это заденет. Они типа думают, что это им значимости придаст? Или занятый парень намного интереснее свободного?
Хуже всего, когда в голове мелькают мысли, что после кучи других девушек мне еще и придется делить с ним постель... бр-р-р. Мурашки.
Четверг. Непонятный на самом деле день, он словно бесполезный, ведь все всегда ждут пятницу. В такой день никогда не происходит что-то важное, и все вокруг плетутся, словно сонные мухи.
Девочки остались в кабинете, когда как я пошла перед парой в библиотеку отнести одну давно забытую мной книгу. Вот бы они сами себя доставляли на место...
— Спасибо, конечно, что вообще принесла, но лучше ты бы приносила их вовремя, — заворчала библиотекарь и забрала книгу. Где-то за дверьми раздался звонок, но наш старый препод вообще ничего не замечает, кроме доски, поэтому можно не торопиться. Ему все равно, есть ты на лекции или нет, автоматы он никому не ставит. Бедной старосте приходится учить все назубок и записывать каждую лекцию.
Я скучающе залипла в телефоне, зная, что так ко мне никто не будет приставать и пытаться разговорить. И потихоньку коридоры вокруг меня пустели. Последние пару дней мне что-то нехорошо. Мутит от людей, да еще и раздражительной стала. По календарю эти дни нескоро, так что даже не знаю, что со мной.
Вдруг мир вокруг дернулся в сторону, и мозг только через пару секунд понял, что все осталось на месте, это меня дернули в сторону. Хлопок двери пустой аудитории и знакомый запах за спиной. Тот, от которого меня пробирает дрожь и сердце начинает стучать невпопад и слишком часто. Глупое...
— Что ты... — я уставилась распахнутыми глазами прямо на Егора, — здесь делаешь. Разве вы не уехали на соревнования?
— Уже вернулись, — он пожал плечами и сделал шаг ко мне, оставляя мало расстояния между ним и дверью. Мысленно я уже ругала Катю, что она ничего не сказала. А где же новости с передовой от ее любимого Димочки?
— А я-то тут при чем? — прошипела хмурясь. Уже инстинктивно приподняла ладони, чтобы выставить их между нами. Единственный, крохотный барьер. Довольно хлипкий.
Вместо слов он провел ладонью по моим волосам, заставив растеряться. Взгляд растерянно забегал по его лицу, пытаясь понять, к чему все это. Егор прижал прядь моих волос к носу и упоенно вдохнул, будто путник из пустыни добрался до воды. Жадно. В полную грудную клетку.
— Это то, что мне было нужно все эти дни...
— Могу подарить тебе свой шампунь.
Мысли путаются.
