разлагающей их окружение. Именно поэтому фундаментальная модель
гокудо никогда не подвергается сомнению в этих играх, скорее наоборот. Говорят, что представители преступного мира любят серию, так как она прекрасно иллюстрирует фантазии самих якудза, эту смесь романтизма и крайней стилизации – в общем, качеств, которые так обширно рекламируют преступный мир в Японии. «Боссы самых крупных банд – суперзвезды, – говорит Джейк Адельштейн. – Представители Сумиёси-кай и Инагава-кай даже дают интервью в газетах и на телевидении. Их можно увидеть на встречах с политиками. Они владеют креативными агентствами, чей статус подставных компаний широко известен <…>, что не отталкивает главные японские СМИ от сотрудничества с ними» [138]. В отличие от скрытности, характерной для деятелей преступного мира на Западе, семьи якудза с гордостью демонстрируют свой статус. Ничего удивительного, если учесть обычаи Японии – страны, где общественное положение любого человека всегда должно легко считываться. Якудза даже носят на костюмах значки с названием своего клана, похожие на знаки отличия полицейских и адвокатов (см.
Judgment). При игре в
Yakuza маркировка позволяет легко отнести нового персонажа к определенному лагерю, хотя его внешний вид может поначалу вводить в заблуждение.
Но не дайте себя запутать: якудза – это и правда бандиты, живущие за счет общества. Сейчас им приносит прибыль не подпольная торговля или нелегальные азартные игры, как в былые времена, а множество видов преступной деятельности, зачастую сопряженной с насилием: вымогательство, шантаж, инсайдерская торговля, мошенничество с недвижимостью, ростовщичество, политическая коррупция, отмывание денег, управление сомнительными агентствами шоу-бизнеса, контроль над секс-индустрией, а иногда торговля наркотиками (хотя это запрещено их кодексом чести) и многое другое. Чрезвычайно консервативные (если не открыто националистические) организации настолько прочно обосновались в Японии, что до сих пор навязывают свой удушливый контроль в некоторых ключевых сферах жизни, демонстрируя, что все остается по-прежнему: развлечения, ночная жизнь, строительство и недвижимость – можно быть уверенными, что здесь как-то замешаны махинации якудза.
Центральная роль преступного мира в японском обществе установилась во второй половине XX века, когда преступные организации воспользовались экономическим восстановлением на благо собственного процветания. После войны полиция даже относилась к якудза благосклонно, видя в них «регуляторную силу, обладающую своего рода национальной легитимностью, унаследованной от действий в период милитаризма» [139]. Якудза были империалистами во времена господства империи и стали капиталистами при американской оккупации. Для войск генерала Макартура, который часто их нанимал, якудза стали средством стабилизации страны и противодействия растущему влиянию левых и коммунистических идеологий. По мнению ряда исследователей, они также проникли в политику, профинансировав создание Либерально-демократической партии в 1955 году – консервативной силы, с тех пор вставшей во главе Японии (за исключением нескольких коротких периодов смены власти). Нобусукэ Киси, дед премьер-министра Синдзо Абэ [140], сам был премьер-министром с 1957 по 1960 год в начале существования ЛДП. Известно, что Киси имел неприятные связи с миром якудза, в частности с неким Рёити Сасакавой – бизнесменом-националистом, с которым он подружился в тюрьме, где Киси отбывал срок как военный преступник класса «А». Шестьдесят лет спустя, когда Синдзо Абэ проводит жесткую правую политику, следы грязного наследия предшественников так никуда и не делись.
Кладбище чести
Как и в фильмах жанра, в играх SEGA представлена Япония (или, по крайней мере, некоторые ее районы), охваченная вспышками криминального насилия. В реальности такие критические ситуации увидеть почти невозможно, хотя время от времени и происходят какие-то разборки. Бандитские стычки, иногда попадающие в заголовки газет, почти никогда не затрагивают гражданских лиц. Однако история якудза включает в себя невероятно насыщенные периоды и жестокие эпизоды, из которых авторы игровой серии с удовольствием черпают информацию при создании ее захватывающих сюжетов. Например, Ямагути-гуми пережила долгую войну за преемственность после смерти своего знаменитого патриарха по имени Кадзуо Таока в 1981 году. Семья оказалась разорвана на части, и было неясно, кто возьмет верх. Когда назначенный преемник оказался в тюрьме, появились другие претенденты, которых поддержали различные фракции внутри организации. Необычным для этой в целом мизогинной среды стало то, что в столь неспокойный период у руля встала вдова умершего лидера, Фумико Таока. Создатели Yakuza 2 определенно вдохновлялись этой подробностью, когда сделали Яёи Додзиму, вдову Сохэя Додзимы, временным боссом Тодзё-кай. Она держала власть железной хваткой, чтобы обеспечить мирный переход между предполагаемой смертью пятого патриарха, Юкио Тэрады, и появлением шестого, своего сына Дайго Додзимы.
В 1990 году среди банд разразилась настоящая война. Это случилось после того, как группировка Ямагути-гуми предприняла серьезную попытку завоевать регион Токио. Руководители ассоциации осмелились разместить большое количество своих представителей в Канто, чтобы расширить сферу влияния, и, что еще хуже, нарушили закон преступного мира, набрав в свои ряды членов, ранее принадлежавших к другим организациям. В качестве ответной меры Сумиёси-кай сформировала коалицию с Инагава-кай, у которой было давнее перемирие с группировкой из Кансая. В Токио начались перестрелки, в ходе которых шальные выстрелы привели к гибели трех гражданских лиц, что вызвало как медийный, так и общественный скандал. «В пригородном Хатиодзи бои происходили так часто, что муниципалитет раздавал детям карты с указанием „безопасных маршрутов“ до школы, – пишут Дэвид Каплан и Алек Дубро. – Но Ямагути-гуми достигла своей цели: группировка прочно обосновалась в Токио» [141]. Знаменитая открытая война, послужившая источником вдохновения для борьбы между Тодзё-кай и Оми-рэнго в Yakuza (особенно во второй и пятой частях), частично привела к принятию в 1991–1992 годах важных законов, регулирующих преступный мир в Японии.
До тех пор власти, в основном принимавшие законодательные акты по делам жестоких банд, редко вмешивались в деятельность якудза. Только в 1964 году, когда организация достигла своего пика (в 1963‐м по всей стране насчитывалось 184 000 представителей), началась первая крупномасштабная операция против этих бандитов. Как показывают игры SEGA, японские гангстеры сражаются только со своими коллегами, то есть полиция не воспринимается как главный враг якудза [142]. Напротив, как в случае дружбы между Кадзумой Кирю и детективом Макото Датэ, они часто работают вместе, обмениваясь информацией о конкурирующих группировках или очищая улицы от шпаны тимпира. «Банды уважают полицию, – пишут Дэвид Каплан и Алек Дубро. – Они понимают, что полицейские обязаны следить за правопорядком. Поэтому после совершения преступления убийца из рядов якудза самостоятельно отправляется в ближайший полицейский участок, чтобы дать полные показания» [143]. Похожая ситуация повторяется несколько раз на протяжении всей саги Yakuza. Более того, учитывая, что преступный мир оставался весьма полезной для различных ветвей власти консервативной силой, потребовалось много времени, чтобы оснастить японскую полицию инструментами, необходимыми для борьбы с организованной
