Сесили наколдовала всем по бокалу вина, включая один для пустого места напротив неё. — Арлис, хватит маячить призраком, сядь уже. Поначалу казалось, что Арлис так и будет изображать недовольную гаргулью, но он всё же подошёл к столу.
Однако прежде чем он сел, она предостерегающе подняла руку. — Тебе стоит подумать о смене гардероба. Не то чтобы я считала этот образ менее интересным, чем твою обычную серость, — Сесили указала на его обгоревшее одеяние и залитую кровью из носа грудь, — просто ты выглядишь так, будто спал на скотобойне, а пахнешь как кострище. И учитывая всё, что уже произошло, щёлкать пальцами, чтобы вывести пятна с моего стула, мне просто не хочется.
Арлис смерил её гневным взглядом, который Сесили благополучно проигнорировала, но взмахом руки вернул своим брюкам и рубашке их привычный вид — скучный, как белёная стена.
— И тебя, Тео, давай заодно приведём в порядок. Щелчок пальцев Сесили — и ночная сорочка Тео превратилась в простое кремовое шелковое платье, весьма уютное для тёплой летней ночи. — Идеально, — подытожила она, любуясь своей работой. — О, и у меня к тебе важный вопрос, дорогая Тео. Раз уж мы выяснили, что ты — пропавшая принцесса, стоит ли нам называть тебя Амабель? Или «принцесса Амабель», если тебе по душе титулы?
Исключено.
— «Тео» вполне сойдёт, — ответила Тео. Сесили уже готова была сменить тему, но, отчасти из-за напускного безразличия феи, у Тео возник свой важный вопрос. — Почему ты совсем не удивлена?
— Тому, что ты на самом деле замаскированная фея? — Сесили сделала внушительный глоток вина и пожала плечами. — Это логично.
— С чего бы?
— Во-первых, ты умеешь играть на фейской арфе. Обычно это означает наличие фейской крови.
— И она у неё есть, — вставил Лок. — Она могла играть на фейской арфе своей матери. Так что, Тео, ты владела этим инструментом задолго до того, как попала в королевство фэй.
— На арфе моей матери? — переспросила Тео. — С чего ты взял? Моя мать к этой арфе и пальцем не прикасалась. Она мелодию-то не нашла бы, даже если бы ей её под нос сунули вместе с картой. Это была арфа матери Беатрисы. Погодите… это была фейская арфа?
Лок посмотрел на неё: — Ты сама сказала, что она твоя, когда я спросил о ней на приёме.
— Ах. Точно. Я соврала. — По причинам, в которые она не собиралась сейчас углубляться.
— Но да, Тео, это была фейская арфа, — подтвердила Сесили. — И хотя я знала, что она не принадлежит твоей матери, ты всё равно могла на ней играть. Тем не менее я сильно сомневалась, что на твоём генеалогическом древе завалялся хоть какой-то предок-фэй. В человеческом мире люди с фейской кровью харизматичны, обаятельны и чертовски притягательны. Не переживай, дорогуша. Мы-то знаем, что это не про тебя. Она одарила Тео многозначительным взглядом. — Зато очень напоминает твою сводную сестру, не так ли?
Тео хмыкнула. — Но как это доказывает, что я — подменыш?
— В отличие от людей с фейской кровью, подменышей в человеческом мире принимают неохотно. Люди склонны считать их странными, пугающими или сверхъестественными, и вообще не любят находиться рядом с ними. Впрочем, я их не виню. Если бы волк в очень милом овечьем платье уверял меня, что он просто овечка, я бы тоже отнеслась к этому с подозрением. — Сесили сделала ещё глоток. — Признаюсь, известие о том, что ты — пропавшая принцесса, меня изрядно огорошило.
Для Сесили это, может, и было «огорошило», а для Тео это стало полётом в бочке с водопада. Отсутствие друзей, нежелание людей смотреть ей в глаза… Всё потому, что она была феей под прикрытием. Маскировка, о которой она и сама не знала. Ей даже думать не хотелось о том, что Беатрису обожали ровно за противоположное.
— Хотя я вполне осознаю, как тяжело это уложить в голове, — добавила Сесили. Но так как она не привыкла долго сокрушаться, то продолжила так, будто только что не выбила почву у Тео из-под ног. — Перейдём к более насущным делам. Благодаря твоей новой сделке, у нас есть всего четыре дня, чтобы предъявить убийцу.
Арлис вклинился в разговор с фырканьем: — Понятия не имею, как вы собираетесь раскрыть убийство тысячелетней давности, если только у вас нет идей, до которых не додумались следователи.
Элби вскочил, размахивая руками, словно школьник, жаждущий ответа учителя. — Мы могли бы сходить к пуке! Он выжидающе огляделся, надеясь, что все разделят его восторг. Но Сесили, Финеас и Лок колебались между сомнением и неловкостью, а Арлис едва скрывал усмешку. Тео же просто не понимала, в чём дело, так как вообще не знала, кто такой пука, и не улавливала сути такой реакции.
— Оу. Ну, я думал, это хорошая идея, — произнёс Элби, сдуваясь, как парус в штиль.
— А почему нет? — спросила Тео, стараясь смягчить печаль друга и восполнить собственные пробелы в знаниях.
Сесили начала объяснять: — Пуки обычно…
Арлис снова фыркнул: — Нелепые существа и редкостные гов…
— …ненадежны, — перебила его Сесили.
— Но кто они такие? — не унималась Тео.
— Оборотни, — ответил Финеас. — Духи, принимающие облик животных. Они могут изрекать пророчества, если захотят. Однако они также славятся своей тягой к пакостям. Они выклянчат подарки и с той же готовностью всучат тебе чепуху вместо предсказания будущего.
Лок развил мысль: — Пука иногда может выдать крупицу информации или пророчество, но чаще всего это одна фраза, зажатая в пластах полнейшей галиматьи. Смысл её остаётся неразличимым до тех пор, пока событие не произойдёт — и только тогда ты понимаешь, что он имел в виду. А раз так, какой смысл вообще к нему соваться? Либо пука начнёт сыпать фактами или обрывками разговоров, которые приходят ему в голову, но в большинстве случаев они предназначены не тебе.
Финеас поднял палец: — Или, что ещё хуже, он начинает проваливаться в то, что видит, и тогда разговаривать с ним бесполезно, пока он не вернётся в реальность. А это может занять минуты, часы или месяцы — тут как повезёт.
Зеленоватая кожа Элби и кончики его ушей покраснели, когда он садился на место.
Лок посмотрел на него: — Но, Элби, это всё равно хорошая идея. Мы придержим её как запасной вариант, ладно?
Это явно приободрило гоблина, и Тео одарила Лока благодарной улыбкой — она была рада, что он заступился за её друга.
Глядя на Тео, Арлис фыркнул, а затем добавил к своему привычному репертуару выражения недовольства ещё и многозначительное покачивание головой.
— Если бы это было хоть сколько-нибудь стоящим вариантом, неужели ты думаешь, мы бы не попробовали его тысячу лет назад или в любое другое время? Уверен, кто-то пробовал, и это всё равно не дало результатов. Над этим делом работали очень долго. Тысячелетней давности здесь не только само убийство, но и любые улики. А ты — вовсе не детектив.
Справедливо: всё, что Тео знала о следственной работе, она почерпнула из заголовков утренней газеты своей матери. Обычно это было всё, что ей удавалось прочесть, прежде чем мать неодобрительно цокала языком и находила раздел светской хроники. И те заголовки чаще всего были лишь кратким пересказом того, как сыщики раскрыли очередное дело. Она понятия не имела о том, как искать улики, допрашивать свидетелей или доверять интуиции. Но Арлис ошибался в двух вещах.
— Пусть я и не детектив, но кое-что мне удалось вывести: я не пытаюсь раскрыть убийство тысячелетней давности. Я пытаюсь раскрыть попытку похищения, совершенную несколько часов назад. И я позволю себе довольно смелое предположение: эти события связаны. А что касается улик — они у меня есть.
Тео залезла рукой за пазуху и выудила листок бумаги, который спрятала там раньше. Затем она знаком велела Финеасу передать ей матерчатый мешочек, притаившийся у него в кармане.
— Откуда это у тебя? — спросил Арлис.
— От огров, — ответила Тео. — Это высыпалось из кармана одного из них, когда он пытался меня утащить.
— Почему ты ничего не сказала?
Тео не стала утруждать себя устным ответом, позволив выражению своего лица красноречиво поведать всё, что она думает об этом вопросе.
