Читаем без скачивания Лондонские мосты - Паттерсон Джеймс

— Хватит! Я не желаю слушать ваши оправдания. Мне надоела ложь! — прокричал он в телефон.

— Вы обязаны нас выслушать, — вмешался канцлер Германии. — Дайте нам возможность…

Волк тут же оборвал связь. Достал сигару, раскурил, сделал пару затяжек, выпустил дым. Сигара была для него знаком победы. Потом повторил звонок уже с другого телефона.

Они отозвались сразу же — ждали его звонка. Волк не был склонен недооценивать силу этих влиятельнейших людей, совсем нет, но что еще им оставалось, кроме как сидеть и ждать, пока он соизволит выйти на связь?

— Хотите, чтобы я ударил по всем четырем городам? Могу. Прямо сейчас. Вам еще требуются доказательства серьезности моих намерений? Я могу отдать приказ. Только не говорите, что вам нужно время. Ясно? Страны, удерживающие пленников, всего лишь ваши марионетки. И не пытайтесь убеждать меня в чем-то другом. Реальная проблема в том, что вы не смеете показать себя теми, кто вы есть на самом деле. Вы не можете предстать перед всем миром слабаками. Но так оно и есть! Как это случилось? Как вы могли допустить такое? Кто вас выбрал? Кто вознес вас на вершину власти? Деньги и политические узники. Все. Прощайте.

Премьер заговорил раньше, чем Волк успел дать отбой:

— Нет! Вы неверно все подаете! Это у вас есть выбор, а не у нас. Мы понимаем, что ваша нынешняя позиция сильнее нашей. С этим не поспоришь. Однако мы не в состоянии быстро решить все вопросы. Физически не в состоянии. Думаю, вы и сами это понимаете. Разумеется, у нас нет никакого желания заключать с вами сделку, но мы пойдем на нее. Вынужденно. Нам лишь нужно еще немного времени. Мы все сделаем. Обещаем.

Волк пожал плечами. Британский премьер-министр определенно удивил его: немногословен и мужества ему не занимать.

— Я подумаю, — сказал Волк и прервал связь.

Взял из пепельницы дымящуюся сигару, вдохнул ее аромат. Что ни говори, приятно ощущать себя самым могущественным человеком в мире. И в отличие от них он мог сделать то, за что взялся.

Глава 58

Пассажир бизнес-класса, называвший себя Рэндольфом Уолером, сошел с борта самолета компании «Бритиш эйруэйз» в 6.05 утра. Паспорт и другие документы не вызвали у лондонских таможенников никаких сомнений. «Как хорошо вернуться домой», — подумал Уолер, который был на самом деле не кем иным, как Джеффри Шейфером. И будет еще лучше, когда он сотрет Лондон с лица земли.

Семидесятилетний — по паспорту и на вид — джентльмен без проблем прошел все формальности и думал уже о своем следующем шаге: визите к детям. Именно такое поручение дал ему Волк. Любопытно, странно, но Шейфер уже давно отучился задавать вопросы, если приказы исходили от его нового шефа. Кроме того, он и сам хотел увидеть свое потомство. Папочка отсутствовал уж слишком долго.

Еще одна роль, еще одно задание, еще одна деталь пазла. Детишки жили с сестрой его умершей жены в небольшом домике неподалеку от Гайд-парка. Шейфер сразу узнал дом, как только припарковал взятый напрокат «ягуар» на ближайшей стоянке и вышел из машины. Знакомое место всколыхнуло неприятные воспоминания о жене, Люси Рис-Казинс, сухонькой, ограниченной женщине. Он убил ее в «Сейфуэе»,[3] в районе Челси, на глазах у детей. В результате этого в высшей степени милосердного акта две его дочери-близняшки, Триша и Эрика, которым было сейчас то ли шесть, то ли семь, и сын Роберт — ему, наверное, уже исполнилось пятнадцать — остались сиротами. Шейфер искренне считал, что без матери, вечно ноющей, вечно всем недовольной, им стало только лучше.

Ласка постучал в дверь, обнаружил, что она не заперта, и ввалился без объявления.

Младшая сестра его жены, Джуди, сидела с девочками на полу в гостиной. Все трое играли в «Монополию» и наверняка проигрывали — Боже, ну и семейка, как на подбор неудачники.

— Папочка вернулся! — воскликнул он, растягивая губы в страшной улыбке. В следующий момент в грудь доброй тети Джуди уже смотрело дуло «беретты». — Ни звука, Джуди, ни звука. Постарайся не дать мне повода спустить курок. Я сделаю это легко и с большим удовольствием. Ты же знаешь, как я тебя ненавижу. Ты напоминаешь мне свою любимую сестричку, точнее, ее разжиревшую копию. Детки, привет! Поздоровайтесь с папочкой. Добрым, старым папочкой. Я приехал издалека, из самой Америки, и только лишь для того, чтобы взглянуть на вас.

Девчушки, его милые дочурки, как по команде, расплакались, и Шейфер сделал то единственное, что пришло ему в голову, дабы восстановить порядок. Он направил пистолет в заплаканное лицо Джуди и подошел почти вплотную.

— Сделай так, чтобы они перестали хныкать. Живо! Докажи, что заслужила право быть их опекуншей.

Женщина обняла девочек, прижала их к груди и держала так, пока рыдания если не прекратились совсем, то по крайней мере стихли.

— А теперь, Джуди, слушай меня. — Шейфер зашел сзади и приставил пистолет к затылку свояченицы. — Как бы мне этого ни хотелось, но я прилетел сюда не для того, чтобы трахнуть тебя и застрелить. У меня есть сообщение, которое ты должна передать министру внутренних дел. Интересный поворот судьбы, правда? Даже твоя жалкая, пустая до абсурдности жизнь оказалась полезной. Ты можешь в такое поверить? Я — не могу.

Джуди растерянно пожала плечами. Растерянность, насколько знал Шейфер, была ее обычным состоянием.

— Как? Как я это сделаю? — пробормотала она.

— Позвони в гребаную полицию! А теперь заткнись и слушай. Ты должна сказать, что я уже здесь и что теперь никто не может чувствовать себя в безопасности. Ни полицейские, ни их семьи. Мы придем в их дома с такой же легкостью, с какой я пришел в этот.

На всякий случай, чтобы лучше запомнилось, Шейфер повторил сообщение, после чего обратил внимание на Тришу и Эрику, интересовавших его примерно так же, как нелепые фарфоровые куклы, стоявшие на каминной полочке. Он ненавидел эти дурацкие, вычурные безделушки, принадлежавшие его жене, пустышки, с которыми она носилась так, словно они были настоящими.

— Как Роберт? — спросил у близняшек Шейфер и не получил ответа.

Что же это такое? Его дочери уже ухитрились стать похожими на свою угрюмую, огорченную жизнью мать и растерянную, не способную связать два слова тетю. Обе молчали.

— Роберт, ваш брат! — заорал Шейфер, и девочки снова засопели. — Где он? Где мой сын? Расскажите что-нибудь о вашем брате! Может, у него выросла вторая голова? Ну!

— У него все хорошо, — пропищала наконец Триша.

— Да, у него все хорошо, — повторила за сестрой Эрика.

— Все хорошо, вот как? Ну, тогда ладно, — недовольно проворчал Шейфер, с раздражением глядя на этих двух клонов матери.

Вообще-то он даже немного скучал по сыну. Порой в мальчишке проявлялось что-то особенное, что-то его.

— Поцелуйте папочку, — приказал он. — В конце концов, жалкие дурочки, я все же ваш отец. Советую не забывать.

Девочки не пожелали его поцеловать, а ему было запрещено убивать их, и потому Шейфер покинул ненавистный дом. Выходя, он смахнул с полки фарфоровых кукол, и осколки разлетелись по комнате.

— В память о вашей мамочке! — бросил он через плечо.

Глава 59

Служащие в Ираке солдаты чаще всего жалуются на то, что происходящее вокруг представляется им абсурдным, совершенно бессмысленным. Во все большей степени это относится ко всем войнам современности. По крайней мере я и сам плохо понимал, что происходит.

Срок ультиматума истек, мы жили как бы взаймы. День летел за днем, я уже просто не успевал перевести дух. И вот очередная миссия, теперь в Лондон, куда меня отправили с двумя агентами из подразделения по международному терроризму.

Джеффри Шейфер объявился в Англии. Более того — и это представлялось совершенным безумием, — он сам пожелал уведомить нас об этом.

Наш самолет приземлился в аэропорту Хитроу около шести часов утра, и я сразу поехал в отель на Виктория-стрит, где и проспал до десяти часов. Отдохнув, если это можно назвать отдыхом, мы поспешили в расположенный едва ли не рядом Скотланд-Ярд. Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство, парламент — как приятно полюбоваться всем этим вблизи.