знала, смогу ли выдержать его.
— Понравился. И очень. Все такое красивое, цветы, все. А мариачи такие… вау.
— Я не мог забыть мариачи. Они играли на заднем плане во время нашего первого свидания.
Я взглянула на Нико. Он помнил, какая музыка играла в «Лулэс»?
— И на свидании номер один с половиной, в том фильме, который тебе понравился. Так что, думаю, это наша песня.
Неужели этот мужчина говорит серьезно?
Нико заметил мое недоверчивое выражение лица. Он провел большим пальцем по моей щеке. Его голос стал тише, почти неразличимым.
— Мне нужно было подарить тебе лучшие воспоминания о твоем дне рождения, милая. Я хотел, чтобы ты знала, что я тот, кто позаботится о твоем сердце.
О, о, и еще раз о. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться. Вместо этого я пошутила.
— Если это уловка, чтобы я нарушила свое правило трех свиданий, то она точно сработала.
Нико помолчал с минуту, пока оркестр играл серенаду для соседей.
— Я знаю, что у тебя подруги в гостях, иначе я бы согласился, дорогая. Но ты можешь вычесть еще одну половину свидания из нашего общего счета. Учитывая, что здесь есть цветы, музыка и все такое.
Я тихо рассмеялась.
— Вы умеете торговаться, мистер Никс. Но, думаю, мы можем сделать исключение, учитывая цветы и музыку. Сделка заключена. Теперь у нас официально два свидания.
Он взял мое лицо в свои ладони. Мои руки были заняты тем, что исследовали пространство под его незаправленной футболкой. Кончики моих пальцев касались его теплого, мускулистого и твердого живота. Его пресс сокращался, когда я проводила по нему руками, даря мне странное и чудесное ощущение власти.
Может, дело было в музыке. Может, в благоухающем вечернем воздухе. А может, в том, что я выпила. Но внезапно меня охватило непреодолимое желание оказаться ближе к нему. Физически ближе. Я хотела почувствовать его вкус. Хотела провести языком по каждой линии и изгибу его тела. Хотела поглотить его. Я никогда не чувствовала себя такой ненасытной.
Я никогда не желала мужчину так сильно, как его, прямо здесь и сейчас.
— Но, знаешь, Нико, ни одно свидание не обходится без поцелуя.
От моих тихих слов у него в груди что-то дрогнуло. Он посмотрел на меня пристальным взглядом.
— Ты ведь не просишь меня поцеловать тебя, милая.
Это был не вопрос. Он знал. Мой ответ прозвучал едва слышно.
— Нет.
Нико наклонил голову и приблизил свое лицо к моему. Чудесными, медленными движениями, от которых я задрожала от желания, он коснулся моих губ, нежно дразня их языком.
— О чем ты просишь, Кэт? Чего ты хочешь, детка? Скажи мне.
Он запустил одну руку в мои волосы, а другой обнял меня за спину. Потом прижал меня к себе, запрокинув мою голову и глядя мне в глаза. Это должно было напугать меня, но мне было не страшно. Мне следовало сдержаться или поступить разумно. Наверное, следовало сделать что-то еще — что угодно, — но только не говорить правду.
Но в глубине души я знала, чего хочу, каким бы глупым это ни казалось. А я всегда была не сильна в играх.
— Тебя, Нико. Я хочу тебя. Всего тебя.
Его взгляд стал горячим и мрачным. Он молча прижал меня к себе и какое-то время просто смотрел на меня. Затем, усмехнувшись, он криво улыбнулся.
— Хм. Вижу, она выпила слишком много.
Я была ошеломлена. Я не ожидала такой реакции.
— Это не имеет никакого значения! Ты что, не слышал, что я сказала? Я хочу тебя! Ты должен поцеловать меня прямо сейчас!
Нико ухмыльнулся еще шире.
— Дорогая, это очень мило с твоей стороны, но я не пользуюсь слабостью пьяных женщин.
Поскольку после вечера, проведенного за коктейлями и просмотром фильмов о трагической любви, я была склонна к драматизму, я притворно возмутилась.
— Что ты за рок-звезда? Разве это не входит в твои должностные обязанности? Изнасилование, грабеж и так далее?
Его лицо странно исказилось. Это было похоже на гримасу отвращения и, клянусь, на боль. Но Нико так быстро взял себя в руки, что казалось, будто ничего и не было.
Но это было. И это меня напугало. А поскольку алкоголь отключил мой речевой фильтр, я выпалила первое, что пришло в голову.
— О боже, пожалуйста, только не говори, что в твоем прошлом есть какая-то отвратительная история, связанная с изнасилованием.
Если бы это было физически возможно, взгляд Нико испепелил бы меня. Но если его глаза пылали, то голос был совсем другим: очень холодным, я бы даже сказала ледяным.
— Ты правда считаешь, что я на такое способен?
Его ответ был не только уклончивым, но и одним из тех вопросов, которые возвращают вас к тому, с чего вы начали. Один из моих бывших особенно эффективно использовал это оружие. Я несколько секунд смотрела на Нико, пытаясь сдержать гнев.
— Нет.
Он выдохнул с облегчением. Я не была уверен, стало ли мне от этого легче или хуже.
— Но…
Облегчение сменилось настороженностью, и он напрягся.
— У тебя есть какая-то история, верно?
После недолгого молчания, во время которого Нико задумчиво перебирал мои волосы, он кивнул.
— Но это не моя история, — добавил он, когда я в тревоге начала отстраняться. Он снова обнял меня и прижался своим виском к моему. Нико говорил тихо, его теплое дыхание ласкало мою щеку. — Это не я, Кэт. Я бы никогда… я бы никогда не сделал ничего подобного.
Он был искренен. Или, по крайней мере, говорил искренне. В моей голове раздался голос Грейс, который сделал неуместное замечание.
«Патологические лжецы действительно хороши в этом».
Я расстроилась из-за того, что приятное возбуждение и игривое настроение улетучились, но это меня не остановило.
— Ладно… так ты расскажешь мне, чья это история?
Напряжение вернулось в его тело. Это меня не обрадовало. Я снова отстранилась и скрестила руки на груди.
— Послушай. Доверие должно быть взаимным. Я знаю, что до меня у тебя была другая жизнь, и я не жду от тебя подробного рассказа обо всем, что в ней происходило. Зачеркни это — я не хочу подробного рассказа. Твое прошлое — это твое личное дело. Но ты многого просишь, если ожидаешь, что я буду верить каждому твоему странному слову. Тайна — это здорово. Тайну я могу принять, потому что они рано или поздно раскрываются. Но секреты? — Я покачал головой. — Я не очень хороша в этом. Если мы хотим сблизиться, тебе придется открыться мне. Это часть сделки.
Увидев его потрясенное лицо, я
