Я постаралась говорить спокойно. — Они незаконно проникли на территорию, верно? Это частная собственность!
— Вы живете в охраняемом жилом комплексе, мэм?
— Нет. — А это важно?
— Можно ли попасть в ваш дом с улицы, из-за ворот или с частной подъездной дороги?
Я уже поняла, что дело идет не очень хорошо. Я неохотно признала, что мой дом действительно находится на общественной улице.
— Кто-нибудь пытается проникнуть в дом? Вам угрожали расправой или причинением физического вреда? Есть ли в доме несовершеннолетние дети?
— Нет. Но они же не могут просто так разгуливать по моей территории, верно? Они, наверное, вытаптывают мой газон!
Я с тревогой услышала, как голос оператора стал скучающим.
— Я отправлю к вам наряд, мэм. Пожалуйста, оставайтесь дома и ни с кем не вступайте в контакт до прибытия офицера. Если вы почувствуете, что вам угрожает непосредственная физическая опасность или возникла какая-либо другая чрезвычайная ситуация, пожалуйста, перезвоните нам…
— Подождите, вы же не хотите сказать, что это нормально? Они же не могут так за мной следить, верно? Это мой дом!
— Я понимаю, что вы расстроены, мэм. Мы отправим офицера как можно скорее.
Судя по ее тону, она меня не поняла и решила, что я слишком остро реагирую и трачу ее время и ресурсы налогоплательщиков. Внутри меня словно взорвалась бомба ярости.
— Знаете что? Я в курсе, что эти звонки записываются. Так что, если меня убьет один из этих психов у моей входной двери, я хочу, чтобы весь мир знал, что это произошло из-за того, что вы не удосужились выполнить свою работу! Что вы будете чувствовать, когда это покажут в новостях после моей смерти? Готова поспорить, что если бы я была Анджелиной Джоли, вы бы не стали так безрассудно рисковать моей жизнью!
Из трубки донесся едва слышный усталый вздох.
— Мэм, пожалуйста, успокойтесь. Если хотите, я могу поговорить с вами по телефону, пока не приедет офицер.
Сквозь закрытые кухонные шторы я увидела темные фигуры, двигающиеся вдоль стены дома. Боже правый, неужели они ищут способ проникнуть внутрь?
— Нет, я не хочу, чтоб со мной говорили! Мне нужна помощь! Сейчас же!
Хлоя, стоявшая рядом со мной, выглядела обеспокоенной тем, что я кричу на людей, которые должны были прийти и помочь нам. Только я понятия не имела, придут ли они и когда это произойдет.
— Помогите мне!
Грейс выхватила телефон у меня из рук. Она обрушила на оператора службы 911 шквал ругательств. В ее гневной тираде прозвучали отличные доводы о приличиях, конституционном праве на неприкосновенность частной жизни и святости человеческого жилища. Но оператор оставалась непреклонна. В конце концов Грейс пригрозила написать резкое письмо мэру Лос-Анджелеса — своему клиенту — и повесила трубку.
Почти сразу же мой телефон зазвонил снова. Не глядя на номер, в надежде, что это полиция и они сообщают, что к нам едет отряд, я ответила.
— Что случилось? — голос Нико мгновенно стал напряженным. Я подумала, что по моему нервному тону он понял, что в стране Кэт не все в порядке.
— О, слава богу, Нико, это ты! — Я испытала невероятное облегчение, услышав его голос. Не только потому, что это был он, но и потому, что мне только что пришло в голову, что если у папарацци есть мой адрес, то у них может быть и мой номер телефона. Неужели мне придется перестать отвечать на звонки?
— Кэт! Что случилось?
— Чертовы папарацци разбили лагерь у моего порога! Шатаются по моему двору! И задают вопросы обо мне и тебе…
— Дай мне тридцать минут. Не открывай дверь, не разговаривай с ними, не подходи к окнам. Просто жди. Я буду там через полчаса и разберусь с ними. Ты меня слышишь?
Он протараторил эти указания с прямолинейностью сержанта-инструктора, явно ожидая, что они будут выполнены. Я почувствовала еще большее облегчение: похоже, он знал, что делать. Конечно, Нико знал, ведь он, вероятно, уже много раз сталкивался с подобной ситуацией. Он был гораздо надежнее той ужасной операторши службы 911, которой было все равно, выживу я или умру. Нужно было сказать ей, что дом горит.
— Да.
— Хорошо. И собери сумку, в ней должно быть вещей как минимум на два дня.
Он повесил трубку. Я смотрела на телефон, в голове стучало, я гадала, был ли у нас хоть один разговор, который я бы сама закончила. И собрать сумку? Что за чертовщина?
— Что Нико сказал? — Грейс стояла, скрестив руки на груди, с покрасневшим от гнева лицом.
— Он сказал, что будет здесь через тридцать минут.
— И что дальше? Нико что, принесет с собой автомат? — Она выглядела так, будто надеялась, что это возможно.
Хлоя произнесла: — Для психотерапевта у тебя какие-то странно жестокие наклонности, Грейс.
— Поверь мне, если бы убийство было законным, я бы уже убила десятки людей.
В свете сложившейся ситуации я не стала оспаривать это тревожное заявление.
— Я уверена, что Нико уже миллион раз сталкивался с подобным. Он лучше нас знает, как с этим справиться.
— Значит, пока мы просто будем ждать? — Хлоя нервно огляделась.
Я прекрасно понимала ее беспокойство. Тридцать минут ожидания казались ужасно долгим сроком. Если только копы не доберутся сюда первыми, что было маловероятно.
— Что ж, если нам придется стоять здесь, как стаду коров, ожидающих убоя, то мы можем с пользой провести это время. — С этой неприглядной мыслью Грейс подошла к холодильнику и начала в нем рыться.
— Ты же не думаешь всерьез о еде прямо сейчас. — От одной мысли об этом меня замутило. Съеденный мной бекон начал сопротивляться.
— Не глупи. Нам нужно что-то покрепче. — Она достала из холодильника томатный сок и соус табаско. Затем взяла из морозилки бутылку водки, достала из шкафа три бокала и перечницу и начала готовить три порции «Кровавой Мэри».
Ноги больше не держали меня, и я с благодарностью опустилась на стул за кухонным столом. Я не была до конца уверена, дрожат ли мои руки из-за похмелья или из-за происходящего вокруг.
— Грейс, ты гений.
Она взглянула на входную дверь, на окна кухни, на шторы, закрывающие двери во внутренний дворик. Затем снова посмотрела на меня.
— Что ж, милая, хоть одна из нас должна быть такой.
Глава 13
Не прошло и пятнадцати минут, как я услышала отчетливый пронзительный вой сирен.
Выглядывая из-за штор с бокалом «Кровавой Мэри» в руке, я заметила, как три черно-белых полицейских автомобиля остановились посреди улицы.
Мигали красные и синие огни, но сирены включались
