будешь жить, – злобно гаркнул Мор и схватил Ясну за руку.
– А если я не смогу так, как раньше? – закричала в ответ она.
– Ты болотница, Ясна. Пусть тебя выродила хозяйка леса, но твоё нутро, душа и тело – всё насквозь пропитано болотной водой. Тебя выкормила своим молоком кикимора Улия. Всё на болоте тебе подвластно, ты всё тут знаешь. А кто ты в лесу? Никто!
– И всё равно не понимаю… Зачем ты это сделал, Мор? Зачем выкрал меня у родителей? Зачем убил моего отца? – В голосе Ясны звучали тоска и обида.
Слёзы текли из её глаз, она яростно затрясла рукой, пытаясь освободиться. Светозар одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и вцепился в Мора. Между ними завязалась ожесточённая борьба. Светозар повалил болотного хозяина в траву, напитанную водой, но Мор скинул юношу с себя и нанёс ему несколько мощных ударов. Ясна в ужасе закричала. Внезапно из ближайших кустов выскочила Висла и, обхватив девушку длинными лягушачьими руками, прижала к земле, не давая пошевелиться. Ясна пыталась высвободиться, но не могла – тощее тело кикиморы стало неподъёмным.
– Приблудыш ты, Светозар, а не лесной хозяин! Таких, как ты, болото сжирает на раз-два! Никакой амулет не поможет, когда тебя, как Жива, схватит за ноги Чёрная Трясинушка! – завопил Мор, рывком поднял за грудки Светозара и толкнул его в чёрную топь, которая то и дело вздымалась высокими гребнями, словно нетерпеливо ждала хозяйского «угощения».
– Нет! Нет! Нет! – отчаянно завизжала Ясна, но Висла зажала ей рот рукой.
– Молчи, дура, – зашептала кикимора ей в ухо. – Нашла время с отцом спорить! Я его еле на ноги подняла сегодня! Зелье-то колдовское всего несколько часов действует. Вон он уж снова затрясся весь, иссох. Пожалела бы лучше умирающего отца, чем врага нашего заклятого защищать.
Ясна перевела взгляд на Мора – он стоял и смотрел безжалостным взглядом на то, как Светозар глубже уходит в трясину, повторяя судьбу своего предшественника. Мор и вправду сгорбился, побледнел, руки его затряслись. Лишь тёмные глаза по-прежнему были полны злобы и ярости.
– Отец, прости меня за всё! Всё будет как прежде. Я останусь на болоте. Только не губи Светозара! Отпусти его! – сквозь слёзы взмолилась Ясна.
Но на болотного хозяина не действовали её слёзы. Ясна знала это. Как-то Мор сказал ей, ещё совсем маленькой, что её слёзы – это болотная вода, они ничего не значат для него, поэтому нечего их лить попусту. С тех пор Ясна не плакала при нём. Вот и сейчас Мор даже не повернул головы в сторону дочери, сухо приказав Висле:
– Веди Ясну к землянке. Да держи её там крепко. А упустишь – пеняй на себя.
– Сделаю, батюшка! Всё сделаю, как ты велишь! – залепетала Висла противным слащавым голосом. – Уж я её, мерзавку неверную, сумею наказать!
– Светозар! Светозар! – кричала Ясна, пока старая кикимора тащила её по болоту.
– Я люблю тебя, Ясна! – прокричал ей юноша.
Мор в сердцах сплюнул и яростно проговорил:
– Кричи-кричи, приблудыш! Чёрная Трясинушка уже тянет тебя на дно. Чувствуешь? А через считаные дни и леса твоего не останется. Вместе с тобой сгниет. Кругом будет одно болото, непроходимое, топкое, бесконечное. Висле накажу, чтобы она для Ясны достойного жениха подыскала в деревне. Нового парня она увидит и забудет о тебе, окаянном.
После этих слов Мор развернулся и пошёл прочь.
– Знай же, болотный хозяин, ты сейчас не меня в трясину бросил, а себя самого, – едва выговорил Светозар, захлебываясь чёрной жижей.
Мор обернулся, глаза его сверкнули в беспросветной болотной серости.
– Я же твой сын, Мор. Не хотел говорить, да ты вынудил. Меня тогда, много лун назад, на болото не мачеха, а родная мать привела. Так я ей был не мил.
Болотный хозяин замер, ещё раз посмотрел на Светозара и недоверчиво скривил губы.
– Враньё! Врёшь, приблудыш! Я сына своего узнал бы!
– И хорошо, что не узнал. Значит, не похож я на тебя. Не хотелось бы мне на такого, как ты, быть похожим. Уж лучше без отца расти, чем с таким, как ты!
Лицо Мора исказила боль, губы скривились, глаза налились слезами. Он закричал, брызжа слюной:
– Врёшь! Не было у меня никогда сына! А если бы был, я бы из него достойного болотника вырастил.
Светозар помолчал, лицо его потемнело от ненависти.
– Мою мать звали Марфа. Знакомо тебе это имя? Или историю про дурманящий цветок багульника напомнить?
Мор вздрогнул всем телом, побледнел, лицо его вытянулось, губы сжались в тонкую линию. Конечно, он помнил Марфу, деревенскую девицу, которая однажды заблудилась на болоте. Была она не из красивых, но чем-то Мору приглянулась. Одурманил он её ароматом багульника, завлёк в свою землянку и насильно сделал своею женой. Мор надеялся, что после этого испорченная девушка никуда не денется, испугается возвращаться в деревню и останется с ним на болоте, будет ему женой и родит наследника. Мор даже осмелился поверить в то, что когда-нибудь Марфа полюбит его по-настоящему и он станет таким же счастливым мужем, как его брат Жив. Но счастья не случилось. Девушка, очнувшись от дурмана, испугалась и сбежала с болота. Как в трясине не утопла – непонятно! А болотный хозяин после этого сильнее возненавидел себя и обозлился на весь мир.
– Нечего ходить по болотам. Болото – не место для праздных прогулок. Тут опасность на каждом шагу. Радовалась бы лучше, что я живой её отсюда выпустил, а не в трясине сгноил.
Светозар, услышав слова отца, горько усмехнулся.
– А может, так бы было лучше? Мать ведь меня вместо тебя ненавидела. Она мне с рождения твердила, что я болотное отродье, что я испортил ей всю жизнь. Её в деревне «дрянью» обзывали. После того как она с болота вернулась, отец с матерью от неё отказались, из дома её, беременную, прогнали. Мать меня в вонючем хлеву родила, скиталась потом со мной по чужим дворам, пока её вдовец один не пожалел и не приютил. Вот только долго он не прожил, помер. Хорошо, дом нам оставил. Но и тогда мать была несчастлива, много пила и ненавидела меня сильнее с каждым днём, даже смотреть на меня не могла. И в конце концов привела туда, где, по её словам, мне было самое место. Я тогда плакал, как маленький, молил не оставлять меня, а она не послушала. Сказала, что не может так больше жить, что каждый день проклинает и себя, и меня, и это болото.
– Почему же ты не остался на болоте? Почему
